Дрейф

После этих слов следовал обязательный страстный и долгий поцелуй, отчего в последние дни у Павла на губах выступило зудящее покраснение, словно он лизался с обслюнявленным листом наждака.

По-другому целоваться Веста не умела — ей казалось, что она должна в буквальном смысле вылизать нижнюю часть лица своего партнера.

Ох уж эти поцелуи… Они всегда чем-то пахли — то ванильным мороженым, то печеньем, то шоколадом, то пиццей из грибов или морепродуктов, то еще чем-то съестным. Уж что-что, а покушать его супруга любила.

В Таупо они тоже долго не задержались — едва успев полюбоваться красотой озера с одноименным названием, Веста неожиданно объявила, что зафрактовала яхту для дальнейшего путешествия по реке Уаикато.

"После этих слов Павел взглянул на карту, прилепленную к стене каюты, и мысленно вздохнул с облегчением — их путь пролегал через небольшой городок Хантли, где, как он знал, у Весты был небольшой домик с бунгало, оставшийся ей в наследство от погибшего брата. Собственно, именно там он и рассчитывал остановиться на отдых. Однако надеждам Павла было не суждено сбыться — Веста неожиданно поменяла планы, заявила, что путешествие продолжается, а его возражения она будет расценивать как смертельную обиду.

«Не порть наш медовый месяц, дорогой», — жарко шептала она, тиская субтильное тело Павла. Хихикая, он вяло отбивался от ее медвежьих объятий, но Веста смеялась и, словно шутя, подволакивала его к себе, словно крошечного щенка, а когда он оказывался прижатым к ее необъятной груди, она на мгновенье прикрывала веки и замирала, как при оргазме.

В такие минуты у Павла тоже перехватывало дыхание, только не от возбуждения, а от нехватки кислорода в легких — новоявленная жена обнимала его с такой силой, что он слышал хруст собственных ребер.

Так или иначе, по Уаикато их яхта вышла прямо к океану, где они высадились на причале.

«Ну все, — про себя выдохнул Павел. — Теперь домой»

Погода была отменная, в небе лениво парили крикливые чайки, морской ветерок приятно холодил кожу, и все было расчудесно. Именно на фоне этой благодати новость Весты о том, что через час они выходят в открытый океан, была равносильна удару пыльному мешку по голове.

Какой, в задницу, океан? Опять качаться в этой яхте, как дерьмо в проруби?!!

«Это все для тебя, малыш», — шептала Веста, гладя его утомленно-застывшее лицо толстыми пальцами. Павел растерянно улыбался, пытаясь привести мысли в порядок. Океан ну никак не входил в его планы.

С другой стороны, конечно же, это для него. Точнее, это для них. Вероятно, именно таким и должен быть медовый месяц. Яхта, море, луна, вино и прочая сопутствующая хрень.