Дрейф

Ее грубые пальцы с силой сжимали релинг, как если бы она намеревалась отломить от яхты кусок борта. Она беззвучно плакала, и слезы, капая на громадную грудь женщины, тут же смешивались с кровью, струящейся из неглубокого пореза.

— Ты как конфетка «Рафаэлло» — внутри всегда большой сюрприз, — пробубнила она, вздохнув. — Ты сладкий апельсин и спелый…

Веста с трудом отвела взор от океана, переместив его на бесчувственное тело супруга.

— Ты словно тортик «Бенефис», — шепотом произнесла она.

Павел лежал на боку, безвольно раскрыв рот. Из рассеченной скулы текла кровь.

Тяжело переваливаясь из стороны в сторону, женщина зашлепала в каюту. Она резко распахнула дверцу холодильника, так, что его содержимое тревожно вздрогнуло, тут же утихнув.

Круглые глаза Весты остановились на открытой бутылке виски.

— Сейчас мне это просто необходимо, — пробормотала она и, запрокинув голову, сделала несколько жадных глотков. На глазах вновь навернулись слезы, глотку сбрызнуло расплавленным оловом, дыхание на мгновение застопорилось, и пару секунд она стояла, широко разевая рот. Наконец легкие заработали в прежнем режиме, жжение постепенно растворялось, впитываясь в стенки желудка, и Веста с шумом выдохнула.

Теперь настала пора позаботиться о муже.

В рубке она открыла небольшой ящик с инструментами, откуда выудила моток капроновой веревки. Ею она связала Павла, израсходовав моток полностью. Невзначай ее взгляд остановился на мизинце Павла, том самом, который она укусила прошлой ночью. Помешкав, она отправилась за аптечкой.

— Мне очень неловко, что я причинила тебе боль, мой мальчик, — сказала Веста, осторожно разматывая салфетку.

Часть ее прилипла к подсохшей ране, и с помощью теплой воды ей удалось удалить клочки размокшей бумаги. После этого женщина обработала укушенный палец, ловко его перебинтовав. В течение всего времени Павел даже не шелохнулся, продолжая пребывать в глубокой отключке.

Промокнув губку в миске с теплой водой, Веста аккуратно вытерла лицо супруга, смыв кровь и разводы грязи. Заботливо поправила ему волосы, погладила по щеке.

— Красивый гаденыш, — покачала она головой. — Ты разбил мое сердце.

Выпитое виски быстро дало о себе знать — боль в разбитой голове тихо отступила в тень, в мышцах появилась приятная расслабленность.

Веста мельком осмотрела себя, и, принюхавшись, сморщилась.

Теперь ей нужен душ. А потом она займется собственными ранами.

Через пятнадцать минут Веста вышла из душевой кабинки, распаренная и чисто вымытая. Уставившись в зеркало, она затаила дыхание и подушечкой пальцев коснулась раны на голове.

Боль мгновенно очнулась, плавя края раны раскаленным свинцом, и женщина засрежетала зубами. Но кости черепа вроде целы.