Дрейф

— Нет, ничего не случилось. Просто ты единственный, кто у меня есть. И кому я могу доверять свои проблемы.

— Проблемы? — удивленно переспросил Павел. — Что у тебя случилось?

Теперь рассмеялась Веста.

— Ты так отреагировал, как будто я тебя заставила голышом драить палубу, — усмехнулась она. Похлопав по тощему плечу Павла своей массивной рукой, она поднялась с кровати. Диван облегченно скрипнул, освободившись от стодесятикилограммового тела хозяйки яхты.

— Все в порядке, цыпленок. Всему свое время. А сейчас я в душ, — объявила она.

Павел кивнул со смиренным видом, но как только Веста вышла из каюты, лицо его приняло озлобленное выражение.

«Угу. Семь пятниц на неделе. Тайна, душ… Кстати, о душе. Тебе не мешало бы сполоснуться еще сегодня утром, грязная корова».

* * *Войдя в душевую кабинку, Веста повернула кран. Кожу обожгла колкая ледяная струя, но женщина сознательно не стала включать подачу теплой воды. Стиснув зубы, она в неподвижности стояла под холодным душем, понуро опустив голову вниз. Наконец, когда ее кожа задубела и, покрывшись крупными пупырышками, начала отливать синевой, она выключила кран.

"— Пася, — шепнула Веста, пятерней взрыхляя мокрые волосы. — Мальчик мой… Неужели ты не знал, на ком женился?

Оставив в покое жидкую шевелюру, она скрестила руки, нерешительно потрогав мясистые, покрытые родинками плечи. Затем, словно стесняясь, осторожно пощупала отвисшие груди, коснулась пальцами коричневых сосков, которые напоминали два влажных чернослива. Заледеневшие от холодной воды, они онемели, потеряв всякую чувствительность.

«Как у беременной», — неожиданно подумала Веста, и на ее пухлых губах появилась грустная улыбка.

Но она не была беременной. Хотя так мечтала о ребенке…

— Нет, — качнула головой Веста. — Пожалуй, даже у беременных животы в сто раз красивее, чем у меня…

Ее толстые пальцы заскользили дальше.

«Инвентаризация тела, ха-ха…»

Обросшие целлюлитом бедра, ножищи-колонны, на которых уже проклюнулись щетинистые волоски (а она только позавчера брила ноги), широкие, грубые ступни сорок четвертого размера с уродливо выпирающими шишками на больших пальцах… Как она ни терла пятки пемзой, через неделю они вновь покрывались заскорузлой коркой… может, дело в избыточном весе.

Взгляд женщины вновь вернулся к зеркалу.

— Что здесь можно любить, Пася? — всхлипнула Веста. Она задрала голову наверх, словно выискивая ответ на потолке.