8
0
Селиг кивнул, словно другого и не ожидал.
– Если тебя освободят без моего согласия или ты все-таки сумеешь сбежать, я отправлюсь в погоню. На земле нет такого места, где ты могла бы скрыться от меня.
Выражение его лица не изменилось, оставаясь таким же бесстрастным. Эрика невольно задрожала, хотя Селиг и не видел этого. Как молниеносно он может наброситься на ничего не подозревающую жертву! Каким образом Селиг делает это? И почему?
– Собираешься играть мной? – спросила она, не зная, что сказать.
– Конечно… пока не буду способен на большее. – И Селиг улыбнулся ослепительно прекрасной улыбкой, от которой у нее перехватило дыхание. – Веревки вам к лицу, леди, – добавил он, пристально глядя на ее горло, – особенно та, что обвилась вокруг вашей шейки.
Эрика побелела. Он намеревается повесить ее! И заранее упомянул об этом, чтобы она думала, представляла, мучилась, чтобы страх пожирал ее разум.
«Она будет страдать лишь от моей руки», – снова вспомнила Эрика.
Эрика закрыла глаза, борясь со слезами. Селиг наблюдал за ней, довольный ее испуганным видом. Девушка была красива, так чертовски желанна… Даже сейчас, ненавидя ее, презирая, он признавал за ней способность разбудить в нем странные чувства. Но жестокость! Такая необъяснимая жестокость! Селиг никогда не видел столь бессердечных женщин! Может, все дело во власти, которой наделил ее брат? Однако и мать и сестра обладали такой же властью, хотя в жизни не оскорбили, не пытали и не обидели просившего о помощи. Эта же датчанка велела его высечь, но за что? Потому, что он предложил разделить с ней постель? Да любая другая мгновенно бы ухватилась за такую возможность!
Избит плетью… И она стояла, смотрела и смеялась, злобная, черствая, прекрасная… ведьма. Но она заплатит за все содеянное. А Селиг будет наслаждаться, видя ее терзания, прежде чем покончить с ней. Эта тварь будет молить о пощаде, и на этот раз он будет хохотать и забудет о милосердии!"
"– Ах, как же мне нравится веревка вокруг твоей нежной шейки! – продолжал он. – Наверное, стоит приказать изготовить для тебя специально железный ошейник с прикрепленным к нему кольцом. Представляешь, сколько всего можно сделать с этим самым кольцом?
Эрика взглянула на Селига: он говорил с улыбкой, но серые глаза горели ненавистью. Значит, ее не повесят?!
Страх неотступно жег душу, как этого и добивался Селиг. Играть с ней? Да он определенно задумал свести ее с ума!
– Ты не находишь это забавным? – осведомился он.
Девушка лишилась дара речи и едва заметно покачала головой.
– Прекрасно, – процедил он тоном, от которого мороз прошел по коже. – Я намереваюсь сделать все, чтобы ты больше никогда не рассмеялась.
Эти слова прозвучали более весомо, чем простая угроза или обещание.
