8
0За это теперь ты и получишь все, что причитается, можешь быть уверена!
При этих словах Кристен неожиданно рассмеялась и бросилась ему на шею.
– Но я могу заставить тебя забыть испуг, тревоги и все, что я наделала, – уверенно объявила она.
– Сомневаюсь… однако могу дать тебе возможность попытаться.
Эрика тупо наблюдала, как Ройс отошел и заговорил о чем-то с другими так тихо, что она ничего не расслышала. О ней на время забыли, и это оказалось к лучшему, поскольку горечь, поднявшаяся в душе, грозила перелиться через край.
Как близка была свобода! И в последний момент воля норвежки пересилила! Впрочем, наверное, не только воля. Нет, конечно, саксу следовало быть понастойчивее, но Эрика знала, почему он так внезапно сдался. Стоило Ройсу увидеть Селига, как он забыл обо всем. Эрика сама представила вид несчастного, и гнев и обида мгновенно исчезли.
– Ты поняла, о чем они говорили?
Эрика почувствовала, как колыхнулась телега, но не заметила, что это Селиг придвинулся ближе к краю. Быстро подняв глаза, девушка увидела, что он сидит, наклонившись вперед, и смотрит вниз, крепко вцепившись в борт.
Даже сейчас, с изможденным, осунувшимся, похудевшим и бледным лицом, он был неописуемо красив. Правда, скулы выдавались чуть сильнее, зато ресницы… длиннее Эрике не приходилось видеть, а чувственные губы обещали несказанные наслаждения…
Эрика постаралась выкинуть тревожащие мысли из головы и уставилась на него, донельзя изумленная тем, что на этот раз Селиг не хмурится, не глядит злобно, а обращается к ней спокойно, почти дружески, и поэтому прошло некоторое время, прежде чем она ответила.
– Почти все, – небрежно проговорила она, хотя и немного настороженно. – А ты?
– Нет, – признался он. – Поскольку Ройс и почти все его люди знают кельтский, не стоило трудиться. А ты знаешь кельтский?
– Нет.
– Хорошо, что мы оба знакомы с северными языками. О чем они спорили?
Эрика не могла поверить, что этот разговор происходит на самом деле.
«Она будет страдать лишь от моей руки», – вспомнила Эрика.
Селиг сам сказал это, и она слышала собственными ушами и нисколько не сомневалась в правдивости его слов. Однако сейчас Селиг говорил с ней, словно ничего не произошло. Может, стоит сейчас попросить прощения, пока он в этом странном, едва ли не радостном настроении? Умолять о милосердии? Объяснить насчет Уолнота?
Но под взглядом этих блестящих серых глаз она едва пролепетала:
– Никак не могли прийти к согласию насчет моего присутствия здесь.
Немного подумав, Селиг кивнул:
– Да, Ройс всеми силами души ненавидит датчан. И ни за что не потерпит их присутствия, какова бы ни была причина.
Отчаяние вновь охватило ее, и девушка ничего не могла с собой поделать:
– Не бойся, твоя сестра взяла верх.
