Подари мне любовь

Я свалился как подкошенный, а очнулся один, в кустах, в чужой одежде, голова трещала так, что не было сил пошевелиться. Кроме того, меня непрерывно рвало без всякой причины, в глазах двоилось, и я был слаб, как грудной ребенок. Тор! Никогда еще я так отвратительно не чувствовал себя!

Кристен поежилась, ощущая его муки, как свои.

– Должно быть, удар оказался слишком сильным, – предположила она, – у тебя до сих пор небольшая шишка. Возможно, недели две-три назад она была во много раз больше.

– Скорее всего, – согласился он. – Когда я снова очнулся, то подумал, что все еще нахожусь в Уэссексе и прошло всего дня два, поскольку щетина почти не выросла за это время. Однако оказалось, что я в Восточной Англии, но больше я ничего не помню.

– Почти две недели без сознания?

– Да.

– И никакой бороды?

– Да.

Кристен немного задумалась:

– Очевидно, кто-то перевез тебя в Восточную Англию и заботился в дороге, хотя ты так и не очнулся. Но странно, почему они тебя все-таки бросили одного.

– Остается только гадать, кто они и почему вообще взяли на себя труд возиться со мной. Не могу представить, чтобы грабители-саксы пытались скрываться в Восточной Англии.

– Нет, но, может, они родом отсюда и просто случайно оказались в Уэссексе.

– И решили, что за меня можно взять выкуп?

Кристен кивнула:

– Только не дождались, пока ты очнешься и скажешь, к кому послать за деньгами.

– Возможно. – Селиг пожал плечами.

– Боюсь, мы так и не узнаем правды, – вздохнула Кристен. – Но так или иначе, если ты не приходил в себя, они, должно быть, не позаботились о еде, если вообще пытались тебя кормить. Это по крайней мере объясняет твою худобу. И, насколько я понимаю, голова по-прежнему не дает покоя?

– Да, но боль уже не такая сильная и иногда даже совсем проходит, если я не шевелюсь. Но теперь у меня появилось еще одно слишком чувствительное место.

– Какое же?

– Моя спина."

"Кристен еще не успела обратить внимание на спину Селига. Он был без туники, но лежал вверх лицом и с прошлой ночи не поворачивался на бок. Даже сейчас, чтобы накормить брата, Кристен подложила ему под голову мешок с одеждой, чтобы Селиг мог свободнее глотать.

– Еще одна рана?

И снова его лицо превратилось в маску жгучей ненависти:

– Спроси эту датскую суку.

Кристен не стала дожидаться, она подтолкнула Селига в плечо, и он медленно перевернулся на живот. Сквозь стиснутые зубы со свистом вырывался воздух.

Кристен поняла, в чем дело: едва зажившие струпья прилипли к тюфяку и теперь оторвались, оставив на ткани багровые пятна. А кожа на спине представляла собой сплошную массу синяков, рубцов и кровавых ран.

Кристен никак не могла осознать случившееся.