7
0А когда ко мне обращались, смущалась и старалась отвечать коротко, односложно.
Очутившись наконец в кровати, долго ворочалась с боку на бок, пытаясь разобраться во впечатлениях, нравится мне здесь или нет? Вот сама не знаю. Я-то думала, мне веселья с разговорами не хватает, как в деревне с подружками было, а выходит, всё не так. Оказалось, что когда все вокруг такие говорливые да шумные, я, привыкшая вперёд не высовываться и без дела рот не открывать, чувствую себя будто рыба на берегу. Так свободно я вести себя не умею. И рассказать мне особо нечего. А то немногое, что было — о Янисе и о том лорде, — предпочла бы не вспоминать.
* * *Первая неделя пролетела незаметно. Я крутилась с утра до вечера — готовила, стирала, подметала комнаты и двор, кормила кур, стараясь не сидеть без дела и помогая Оласе, и дни мелькали, как спицы в быстро катящемся колесе. На деревьях уже по-настоящему набухли почки, днём маленькими жёлтыми солнышками цвела мать-и-мачеха, там, где уже подсохла земля, пробилась ярко-зелёная свежая трава.
Хозяйство у патрульных было немаленьким — не просто заимка, а настоящая усадьба. Посередине — на самой вершине холма — стоял большой двухэтажный дом из толстенных сосновых брёвен. А ещё была конюшня на два десятка лошадей, скотный двор, курятник, пара сараев для разных надобностей, здоровенный амбар непонятного назначения, имелась даже небольшая кузня, где Онисий лично ковал подковы. Чуть ближе к лесу особняком красовалась свежим срубом новая пятистенка Марлины. Муж её — Форт — был сейчас в отъезде, следил за починкой того самого уплывшего с паводком моста. На опушке же располагалось стрельбище с насаженными на колья соломенными чучелами и намалёванными на липовых щитах кругами мишеней. А на склоне, обращённом к большаку, высилась деревянная обзорная башня: поднимись наверх — и тракт на пару лиг в каждую сторону как на ладони.
С дальней от дороги стороны у подножья холма протекала небольшая речка, звавшаяся Кряквой. Но пока вода в ней была ледяной, а по заросшим бурым прошлогодним камышом берегам хлюпало.
Оласа — я сама слышала — сказала Батьке, что мной довольна.
По ходу чистки картошки я узнала, что у Оласы таки есть жених — как раз один из тех двоих, что отправились на север.
— Алэр всю жизнь тут просидел, вот и захотел мир посмотреть, прежде чем остепениться, — пожала Оласа плечами, с нажимом, даже с неким остервенением, выковыривая глазок. Как изничтожая личного врага.
Гм, похоже, Оласа не больно рада тому, что этого Алэра непонятно куда и неведомо насколько унесло. Я б на его месте поспешила вернуться, пока палёным не запахло.
Ещё я познакомилась с Марлиной, длиннокосой улыбчивой шатенкой лет двадцати.
