6
0
Уверен, что даже если бы мне удалось совершить оборот и стать драконом, то и в этом отец бы нашёл недостаток. Либо я был бы недостаточно мощным, а может, и вовсе чешуя была бы неправильного цвета.
Поэтому я не испытывал никакого восторга от предстоящей встречи.
Я, не торопясь с достоинством, распрямив плечи, двинулся сквозь тяжёлые шторы, отмечая, что обстановка здесь совершенно не изменилась с тех пор, как я был здесь в последний раз два года назад. Это также не было сюрпризом, отец был педантичен и консервативен, именно поэтому он совершенно не обрадовался моему намерению отправиться в академию Шикли.
— Сын, — послышался голос отца, а я настолько растерялся, что споткнулся на ровном месте и чуть было не полетел носом вперёд. Когда отец в последний раз называл меня так? Я остановился, для того чтобы порыться в своей памяти, потому что, даже прилагая усилия, в самом деле не мог вспомнить, что такое вообще было.
— Альберт! — металл зазвенел в голосе отца, а мне пришлось отмереть и поторопиться. Совсем не хотелось портить настолько исторический момент пустой ссорой.
Тёмный бархатные шторы не пропускали солнечный свет, поэтому в комнате царила приятная прохлада и полумрак. Всё как любит император. Более того, отец даже имел в услужении специальных магов, которые контролировали температуру воздуха в его личных покоях, поэтому здесь всегда, даже в самый жаркий день было прохладно.
Огромный, массивный стол из редких пород дерева, столешница, которого была ни много ни мало просто карта нашего мира, оказался на удивление пуст, а император ждал меня за небольшим столиком, на котором стояли фрукты и серебряный кувшин, в котором наверняка было его любимая каркарида. Впрочем, если уж быть честным, то и я любил этот освежающий, красный напиток, который изготовляли из спелых ягод, он прекрасно утолял жажду в жару.
Всё происходящее было настолько необычно и непривычно, что мне на мгновение даже захотелось просто развернуться и сбежать. Вместо этого, я сделал над собой усилие, совершил ритуальный поклон и сел на указанный мне стул.
Наступила неловкая и напряжённая тишина.
Отец молчал, а я не имел права открывать рот первым. Да и не стал бы так рисковать, казалось, стоит мне только открыть рот, как из него тут же выскочит какая-то невообразимая глупость, типа вопроса о том, зачем отец меня сюда вызвал.
