2
0
— Как скажешь, — недовольно хрипит Золотов. — Надеюсь на твой здравый рассудок. Не забывай кто твой настоящий муж.
Олег повинуется и отходит из поля зрения камеры. Мама тоже все слышала, поэтому осторожно крадется на место, где стоял Золотов. У меня ощущение будто не отпираю замок на двери, а обезвреживаю бомбу. Кажется, что вместе с моими движениями замирает время. Настолько все стихло.
Чуть приоткрыв дверцу, тянусь, хватаю маму за шубу, которую подарил Олег. Затаскиваю Зинаиду Федоровну внутрь и вновь щелкаю замком.
— Настька! — слишком громко возглашает мама. Не очень похоже на изведенную женщину.
Дальше Зинаида Федоровна столбенеть изволит. Широко распахивает глаза, рассматривает богатые хоромы Лютольфа. Теперь мы в безопасности, однако, меня напрягает ступор матери. Обхожу ее сзади, стаскиваю с плеч шубу и вешаю в гардеробную.
— Это ж… что получается? — мама пошатывается и медленно переступает дальше. Продолжает вертеться. — Тут живет адвокат?
— Ну… да, — следую за ней."
"— И машина у него есть? А зарплата какая? Наверное, большая, раз Лютольф позволяет себе такую дорогущую обстановку… Итальянская мебель?
— Не отечественная точно. Как в твоей хрущевке. В Алапаевске.
Напоминание о родном городе действуют на мать как острая стрела в грудь. Зинаида Федоровна подскакивает на месте и хмуро буравит меня взглядом.
— Если у тебя ума нет, то всегда полагайся на мать, — шипит и дотрагивается декоративной отделки на стене. — Благодаря мне нам удалось выбраться из нищеты. Я, — тычет пальцем себе в грудь, — нашла на сайте знакомств Олега. Я договорилась о вашей встрече.
— Под моим фейковым аккаунтом.
— Потому что тебе всегда было плевать, как я буду доживать свою старость!
Я закатываю глаза в потолок и убеждаюсь — Зинаида Федоровна вовсе не в заложниках. Она просто продалась за тридцать серебряников и по-прежнему в ярой оппозиции Золотова.
Стараясь не показывать матери разочарования, приглашаю в кухню.
Там Зинаида Федоровна оценивает новейшую бытовую технику. Пока разливаю чай, мать проверяет, какие продукты хранит в холодильнике Марк. Зинаида Федоровна одобряет красную рыбу, мраморную говядину и большую банку икры. Для нее это из одних показателей успеха.
— Настьк, а Марк Лютольф щедрый мужчина? — осторожно выспрашивает, размешивает сахар в чае.
— Какая тебе разница? — недоверчиво отвечаю. — Ты вроде самоотверженно защищаешь Олега…
К чаепитию с Зинаидой не присоединяюсь. Облокачиваюсь на барную стойку.
В квартире подозрительно тихо. Только вопиющие крики Алекса доносятся из кабинета. Попугай бубнит мужским голосом, слов не разобрать.
Я прошу маму дождаться, пока я проверяю Стефанию. Доченька не в кроватке, а свободно разгуливает по комнате. Может напакостить.
