Дочь по контракту

Лютольф, наверное, не в курсе насколько отмороженные мордовороты в арсенале Золотова. У них же души пару капель осталось, а вместо сердца ледяная дыра. Как и у самого Олега.

— Я не собираюсь решать вопрос рукоприкладством. Есть же правовые нормы, Анастасия Евгеньевна.

— Кого вы обдурить пытаетесь?! Не пущу!

Застывшим взглядом смотрю на Марка. Сильнее сжимаю пальцами его руку. Адвокат прожигает глазами через зеркало остановившихся за нами псов Олега.

— Прошу, не компрометируйте себя, Марк Яковлевич, Олег не из тех, кто привык разбираться по-мужски. Стоит вам приблизиться к его подчиненным, как супруг тут же обратится с жалобными писульками в соответствующие инстанции… а вы человек публичный… ни к чему это…

— Мудрый совет.

С легким сердцем выдыхаю, когда Марк вновь жмет педаль газа и выезжает на полосу движения.

— Ты что-то говорила про цветы, Анастасия? Разве готова к ухаживаниям? Я слышал другое в стенах своей квартиры.

— Сама не знаю чего хочу… стабильности, наверное, тихого женского счастья. А возможно ли оно, Марк Яковлевич, если в любой момент даже самый близкий становится врагом?

— В наше время мало, к кому доверие имеется.

Адвокат прибавляет скорость, не едет, а будто летит. Не успеваю опомниться, как вижу перед собой знакомую многоэтажку. Сворачиваем во двор моего дома.

Я снова обращаюсь к Лютольфу, чтобы попрощаться, но меня отвлекает телефон. Устройство пищит звуком смс не прекращая. Послания льются точно из рога изобилия. Недовольно просовываю руку в карман и достаю трубку. На экране я вижу сообщения от бывшего супруга, решаюсь открыть одно из многочисленного ассортимента.

Ухмыляюсь.

— Золотов.

— Позволишь? — любопытствует Марк.

Честно признаться, нет желания погружать адвоката в грязь, которую строчит муж, но думаю, Лютольф интересуется чисто из профессиональных на то побуждений. Приходится отдать телефон. Марк бегло скользит глазами по экрану и хмурится.

— Куртизанка. Слово-то какое?..

— Олег уже перебрал все матерные наречия и теперь решил отличиться. — Злюсь, от раздражения тру ладошками. — Можно я отвечу ему? Напишу что Иуда! Хотя нет, Олень! С большими ветвистыми рогами! Пусть побесится. Так ему и надо!

Ух! При одной лишь мысли о Золотове начинаю заводиться.

— Нет, проигнорируй. Ты должна сохранять «лицо», а сообщения мы обязательно заскриним и продемонстрируем в суде.

— А дураком назвать нельзя? — с неким сожалением заглядываюсь на Марка.

— Нельзя, — его голос звучит терпеливо.

От досады морщу нос, но делать нечего. Желаю доброй ночи Лютольфу, открываю дверцу, выхожу из авто. Как обычно топаю к подъезду."

"Марк не спешит уезжать. Спиной чувствую, кожей на себе его внимание. Будоражащее.