2
0
Что если адвокат специально вскружил мне голову, красиво устранил Олега, тем самым избавившись от конкурента? Теперь Марк забирает у меня финальную подстраховку — право на желание и может действовать, как ему на ум взбредет. Стефания ведь его дочь и Лютольф убедился.
Гораздо медленней я выхожу из банка. Сердце неумолимо подкатывает горлу, принуждая меня дышать чаще и остановиться на крыльце здания.
Лютольф по-прежнему восседает внутри глянцевого авто и смотрит на меня через окно неотрывно.
Мои ноги точно врастают в каменные ступеньки, и нет возможности пошевелиться. Впервые за долгие дни мне не хочется приближаться к Марку.
Лютольф не выдерживает и опускает стекло.
— Кис?
А я лишь сощуриваюсь.
Сбежать? Забрать дочку, Зинаиду и спрятаться? Так найдет ведь… Из-под земли достанет…
Делаю первый самый мучительный шаг. Следующий дается легче. Я даже улыбаюсь Марку, когда плюхаюсь обратно в машину.
— Уповаю на вашу совесть господин Лютольф, — через зубы говорю и протягиваю конверт.
Адвокат молниеносно его выхватывает, открывает и убеждается в подлинности расписки.
По лицу Марка можно считать такую грусть, что внутри все начинает леденеть и сжиматься. Лютольф разглядывает старую бумагу, слегка поглаживая пальцем буквы, написанные покойным отцом. И только бог знает, какую тоску испытывает Марк…
Стараюсь тихонечко шмыгнуть носом и смахнуть накатившие слезы…
Однако моя сентиментальность быстро развеется, когда Лютольф внезапно комкает в ладони расписку, другой рукой открывает бардачок и достает зажигалку.
Я растерянно хватаю ртом воздух, наблюдая как Марк, распахивает дверцу авто и прямо на моих глазах в прах уничтожает листок. Потом адвокат сдувает случайно залетевшие в салон остатки пепла и как ни в чем не бывало устремляет свой взгляд на меня.
— Афигеть…
— Не то слово, Анастасия… папку с заднего сиденья передай. Будь любезна.
Ничего не понимающая я молча выполняю просьбу. Хотя какую просьбу. Приказ!
Лютольф роется в бумажной стопке и выуживает из середины листок. Пробегается взглядом по печатному тексту, затем передает мне. И тут наступает время для моего удивления, точнее, вопля. До краев наполненного возмущением…
— Как ты мог?! — истошно выдавливаю из себя.
Глаза опять мокнут от слез, но теперь горьких. В моих руках оказывается копия с ужасным содержанием. Таким холодным и расчетливым, что первое желание — биться головой об стенку.
Глупая Настя… как я могла поверить в любовь?
— Небольшие формальности.
— Ты издеваешься?! Дочь по контракту! Уму непостижимо!
Это та самая бумага с моей росписью. Но теперь на ней имеется перечень требований. Например, Стефания должна находиться подле отца, проживать исключительно в его доме.
