Дьявол во плоти

Они обе считались желтофиолями, и их раздражали ограничения, которые накладывало вежливое поведение. Даже сейчас мама временами говорила и вела себя слишком откровенно, но, судя по всему, папе это нравилось.

— Мистер Макрей, — сказала Меррит, — в течение последних трёх лет я управляла судоходной компанией, присутствовала на сотнях деловых встреч и целыми днями заполняла документы. Помимо младшего брата, моим ближайшим соратником был бухгалтер. Сегодня вечером я около двух часов вела переговоры с акцизным чиновником. Как вы можете догадаться, мои детские мечты были не об этом.

Я не жалуюсь, всего лишь указываю на то, что в жизни полно обязанностей, о которых мы не просили. Вот почему я не чувствую за собой вины, если хочу поужинать с другом.

— С другом, — насмешливо повторил Макрей, — вот значит, кем вы меня считаете?

— Да, почему нет?

Он подошёл ближе, и его тень упала на Меррит. На фоне света от газовой лампы вырисовывался силуэт его головы.

— Вы бы не стали меня так называть, — тихо проговорил Макрей, — если бы понимали, какое представляете для меня искушение.

Вот она, правда во всей красе.

Меррит решила не обращать на неё внимания."

"— Искушению можно противостоять, — рассудительно заметила она. — Человек принимает решение и придерживается его. Я уверена, что могу рассчитывать на вашу честь так же, как и на свою собственную. Давайте насладимся обществом друг друга, естественно, тайком, и ничего не будем усложнять. Ужин в восемь вечера. Мой дом находится недалеко отсюда, Карнейшн-лейн, дом номер три. Из красного кирпича, с белой отделкой и плющом на…

Меррит пришлось замолчать, когда Макрей прервал её полезные рекомендации горячим сладким поцелуем.

Совершенно не по-дружески. Жар и потребность, слились в необузданной чувственности, которая выбивала почву из-под ног. Её руки в перчатках скользнули вверх и вцепились в его широкие плечи. Поцелуй всё не заканчивался, губы Макрея исследовали её рот, даря восхитительные ощущения. Он провёл рукой по её спине, Меррит выгнулась ему навстречу. Груди налились и стали очень чувствительными, они жаждали прикосновения… поцелуев… О боже, она лишилась рассудка.

Меррит чувствовала мощь его тела, каждый напряжённый мускул. Его грудь тяжело поднималась и опускалась, а дыхание стало прерывистым.

Потянувшись вниз, он схватил её за бёдра и, приподняв, прижал к своей внушительно набухшей плоти. Меррит представила, каково это распластаться под ним, ощущая эту твердую плоть внутри. Из горла вырвался слабый стон.

Его язык встрепенулся, как будто мог попробовать этот звук на вкус. Макрей прервал поцелуй и прижался лбом к её лбу. Их учащённое дыхание смешалось.

Было трудно говорить, пока он прижимал её бедра к своим. Всё тело пульсировало.