— Была ли она беременна от любовника и избавилась от ребенка, при этом заявила, что не собирается подавать на развод, или была беременна от мужа и избавилась от ребенка. Допустим, будет доказан аффект…
— Вы берете задачку и вместо того, чтобы подумать, лезете в конец учебника смотреть ответ, — перебила я. — Излагаете очевидности, но вы не учли, что Томас мог быть в курсе беременности и в курсе аборта, хотя об этом он тоже ничего не сказал.
— Почему тогда он ждал три недели?
— Три недели он ждал — чего? — удивилась я. — Брент, ее беременность может быть связана с убийством, а быть может и нет.
— А разве нет? — Брент тоже показался мне удивленным. — Его взяли с сердцем, можно сказать, прямо на месте.
«Однозначно пасует перед Рупертом и даже перед Стивеном, который сейчас ведет следствие», — сказал комиссар, и я с ним была целиком согласна."
"— Если у кого-то нашли кошелек, это не значит, что он и убил старушку, — пробормотала я. — Странно, что вы все же следователь, Брент. Хоть и бывший…
— Потому что я прав. Потому что у меня интуиция.
Пожалуй, вот теперь я бы поспорила с комиссаром.
— Не стала бы так спешить.
Оставив Брента размышлять над ошибками, я прошла в ванную. Здесь должно было быть то, что я хотела найти. Если не здесь, то в спальне. В гардеробной. Может, даже в спальнях для гостей. Но должно — или нет, и вот если нет, тогда можно было бы разрабатывать эту версию.
Но то, что мне было нужно, я нашла практически сразу. «Ивимаксир», популярное средство, которым я и сама пользовалась.
Таллия учитывала действие «Ивимаксира». В ее аптечке были еще несколько средств так называемого «спермицидного действия», но в разы менее надежные.
Итак: содержимое аптечки доказывало, что для ректора предохранение супруги секретом не было. Или как минимум доказывало то, что она не скрывалась и не пряталась в своем нежелании иметь ребенка. Какое-то из средств не сработало? Но и у нас нет препаратов, дающих стопроцентную гарантию.









