2
0Мы называем его «биоскоп», хотя его полное название звучит как «магический предварительный распознаватель биологических веществ» и куча разного, с помощью чего он это делает. Если коротко, то эта штука нужна именно для того, чтобы понять, какие следы оставлены: например, смесь крови и мочи, слюны и спермы, обычного масла и животного жира. Конечно, что точно это за вещество, с научной точки зрения, прибор не определяет, требуется тщательная экспертиза, но можно быстро узнать, сколько всего понамешано.
При работе «по горячим следам» биоскоп больше помогал следователям, чем экспертам, но я его тоже держала — на всякий случай.
Но биоскоп не помог. В его лучах следы, оставленные обувью ректора, были ровными, и никаких пятен крови, затоптанных ненароком, он не распознал. Значит, догадки Стивена были верными, руки действительно убрали в пакет.
— Но зачем, — простонала я. — Брент, зачем ему нужны были руки?
— В этом тоже есть символизм? — с издевкой произнес Брент. — Она отдала ему руку и сердце?
— Вы шутите? — обернулась к нему я. — Мне нужен напарник, а не клоун.
— Серьезен как у алтаря, — все с той же интонацией сказал Брент. — Подумайте сами.
Не то чтобы я не успела подумать, скорее меня отвлек писк смартфона.
«Таллия Кэролайн перед смертью никому не звонила и никто не звонил ей. Последний разговор — голосовой чат магграма — состоялся в 11.28 того дня и продолжался 4 минуты».
А значит, он соврал, мрачно подумала я. Но чего-то подобного я ожидала.
Смартфон снова пискнул. Я разблокировала экран, полагая, что у Руперта появилась дополнительная информация, но это был Гордон. И его сообщение я прочитала три раза.
«Таллия Кэролайн за три недели до смерти сделала операцию по прерыванию беременности на раннем сроке. Результаты вскрытия подтвердились информацией из медицинской карты. К твоему сведению, у нее была плохая свертываемость крови, и ей назначили длительный прием коагулянтов. Как тебе такое?»
Глава одиннадцатая
Я работала в команде. Нравилась она мне таким составом или нет, я должна была соблюдать определенные правила, и поэтому я, легко проведя пальцем по экрану, чтобы он не погас, показала сообщение Гордона Бренту.
— И она ни с кем не говорила перед смертью, это легко установили, — деревянным голосом сказала я. — Он нам соврал.
— Соврал, — таким же бесцветным тоном согласился со мной Брент. — Ну, это многое объясняет.
— Что именно — это, и что объясняет? — поморщилась я. — Мы пока знаем два факта.
Экран погас, а Брент все продолжал в него пялиться. Я вздохнула и убрала смартфон в карман.
— Меня не удивляет, что ректор наврал про разговор, и что он задушил жену за аборт — тоже. Капитан, — ехидно добавил он обращение.
