Девушка без сердца

— Их семья нуждалась в деньгах?

Я и сама не знала, почему спросила об этом, но Брент вдруг похлопал меня по плечу и одобрительно кивнул. Меня это разозлило, но я сдержалась. Я могла сорваться на Майкле — невежливо и непрофессионально.

— Нет, насколько я знаю, — и снова Майкл не раздумывал. — Таллия получала очень хорошие деньги, а ректор Магической Академии… понимаете сами. Они могли ездить на лучшие курорты. Давайте скажу вам так: я могу месяц провести на вилле на Амальдинах после года работы на таком же проекте, на каком я работаю сейчас. Проблема лишь в том, что такие проекты попадаются не так уж и часто.

А «Битва Государств»… я не заглядывал в банковский счет Таллии, возможно, вам стоит?

Я согласилась с ним, подавив смешок. Если бы что-то выяснили, это было бы в базе по делу. Но, наверное, не было ничего. Поэтому я поблагодарила Майкла, сказав напоследок, что соболезную его потере. Он не попрощался и отключился — соболезнование было высказано зря.

Я убрала смартфон и откинулась на спинку стула. Брент смотрел на меня с таким видом, будто ему только что сообщили, что он назначен комиссаром Полиции, а мне выдали предписание об увольнении.

— А вот и провокация, — довольно произнес он. — Как я и говорил. Таллия была невероятно богатой. Почему никто до сих пор не работает с этой версией?

Глава тридцать четвертая

Домой я ехала на такси."

"Чтобы сбить с Брента спесь, я немедленно позвонила в Полицию, и мне абсолютно спокойно разъяснили, что все финансовые документы Таллии Кэролайн в безупречном порядке, налоги уплачены, акции не продавали и не покупали, вклады никто не трогал вот уже десять лет, если не считать затрат на покупку квартиры.

И то было прямое перечисление со счетов вкладов на счет продавца недвижимости. Такая же эталонная отчетность — по акциям: дивиденды, зачисления, налоги. Никаких продаж и покупок, никаких расходов.

По закону ректор Томас не имел прав на эти средства. Потому что вся прибыль от них считалась прибылью от наследства.

Мимо? Я решила, что да, Брент не стал возражать, но помрачнел. Казалось, о чем-то задумался, но я сомневалась, что он настолько хорошо разбирается в финансовых хитросплетениях.

— Он наследник, — только и сказал мне Брент, изучая счет. Раздельный, я успела сообщить об этом официанту, и от чего Брент стал таким угрюмым — от счета или от финансовых дел Таллии, я так и не поняла. — И встает вопрос: он убийца, а тут один к девяноста девяти, но наследник недостойный.

— И провокация? — поддела я, проводя идентификационным браслетом над платежным терминалом и одновременно открывая смартфон, где напоминало о себе непрочитанное сообщение. Потом я показала сообщение Бренту.