Девственница на три дня

 – Вы отправили меня к этому… К этому громиле, которого я не знаю! И мои фото в интернете! Вы говорили про строгую конфиденциальность, что никто не узнает, а теперь об этом знает весь мир!

– Это не моя вина, – вкрадчиво проговорил он. – Дело в том, что моя договоренность была с директором нашего клиента, и он действительно не хотел, чтобы все это вышло наружу. Но сам клиент…

Мне показалось нелепым, что до сих пор Харрисон называет Рэя Бертона безликим клиентом. Да все уже знают, кто это был, и в самых подробных и унизительных деталях знают, что между нами было.

О какой секретности сейчас можно говорить?!

– Что – сам клиент? – спросила я, чувствуя, как еще больнее сжимается мое сердце.

– Он не сказал нам, что ему нужны фото. Это была полностью его идея. Ты же знаешь этих звезд! Им чем больше скандал, тем лучше. А у мистера Бертона вот-вот начнется турне, видимо, решил привлечь к себе всеобщее внимание, чтобы билеты лучше продавались.

Каждое слово, сказанное Харрисоном о Рэе, больно ранило. Неужели это и правда сделал сам Рэй? Я не хотела в это верить… Не должна была. Эти три дня он казался искренним.

Впрочем, он ведь артист, он может казаться каким угодно… Только зачем ему это было нужно, я не понимала.

– Но вы обещали, обещали, что лично проверите номер!"

"– Мы и проверили, – глядя мне прямо в глаза, сказал он. – Перед тем, как ты туда вошла, никакой записывающей аппаратуры там не было, но она могла появиться, например, когда ты спала. Он провел нас, этот чертов Бертон, и разумеется, больше мы не будем иметь с ним дело.

То есть, трахать подосланных агентством Рэй больше не будет…

Только остальных дурочек, которые так же доверятся ему, как и я.

Не мое дело.

Не мое, но у меня потемнело в глазах, стоило только представить Рэя с другой, и как он… как она… как они с ним вдвоем…

– А в отель меня тоже Бертон позвал?! – прошипела я, выплескивая боль хоть частично. – Это были вы! Это вы отправили меня туда, где я подвергалась опасности, и уж точно то, что я буду развлекать другого мужчину, не входило в наш контракт.

– Я приношу свои извинения, – сказал Харрисон с прискорбной физиономией, – я и подумать не мог, что клиент вместо себя пришлет кого-то другого.

Впрочем, что еще можно ожидать от мужчины, который хочет видеть женщину только связанной и в наручниках. Чертов больной извращенец! Прости, детка, конечно, я должен был тебя защитить…

Рэй… Во всем виноват он? Он просто меня использовал и хотел посмеяться в конце?

Возможно, также заполучив новые фотографии и меня и того громилы…

Я едва сдерживалась, чтобы не разрыдаться, каждое слово набатом било в висках, ранило сердце. То, что говорил Харрисон, выглядело логично и разумно.