Девственница на три дня

В его мире огромных банковских счетов и дорогих отелей такого «трудно», как у меня, просто быть не может.

Я поежилась: вечерняя прохлада уже ложилась на город.

– Ты совсем замерзла, мы возвращаемся в отель, – не терпящим возражения тоном, сказал он.

Я кивнула: не только потому, что за эти дни привыкла соглашаться со всем, что он говорит. Но и потому, что сама этого хотела. Это его «вернемся в отель» явно не предполагало, что мы будем вести там светские беседы. Да мне больше и не хотелось никаких бесед.

Хватит.

К этому можно привыкнуть, можно во что-то поверить, а я не хочу.

Единственное, к чему я готова – признать, что мне нравится ему отдаваться. И сейчас, даже сильнее, чем раньше, хотелось прижиматься, впускать его в себя, растворяться, сливаться в одно. Не задумываясь, подчиняться каждому его слову и даже взгляду. Угадывать его желания. Исполнять. Упиваться его властью и моей беззащитностью.

И не думать о том, что будет потом.

Главное – не думать.

***

В отель мы вернулись, держась за руки.

Так странно для наших с ним отношений. Но я не убрала руку, когда его пальцы сплелись с моими.

Я хотела чувствовать его, хотела, чтобы между нами была хотя бы видимость привязанности."

"Не знаю, заметил ли он – надеюсь, что нет – как в лифте я не просто стояла с ним рядом, а вдыхала его запах. Чтобы запомнить, чтобы насладиться им, чтобы он проник мне под кожу, потому что время, отведенное нам, стремительно убегало.

Не знаю, чувствовал ли он, как дрожат мои руки, когда я поправляла его воротник.

Не знаю, догадывался ли, что я не жду, когда мы расстанемся, а боюсь этой минуты.

Мне хотелось быть ближе, еще ближе к нему.

Хотелось как можно дольше ощущать на себе его пронзительный взгляд и трепетать от того, как стремительно он темнеет.

В номер мы не входим, а практически вваливаемся. И едва закрывается дверь, он тут же прижимает меня к ней, ныряет рукой в мои трусики и удовлетворенно улыбается, когда чувствует влагу.

– Прогулка пошла тебе на пользу, – слышу довольный рокот, когда его губы начинают скользить по моей шее.

Он не целует, он горячит мою кожу своим дыханием, дразнит, заставляя выгнуться в поисках его ласки.

Мне хочется сильнее, острее, хочется чего-то на грани, и я практически хнычу, когда он резко сдирает с меня трусики, заставляя их болтаться на щиколотках. Дает мне секунду, чтобы избавиться от преграды, раздвигает мои ноги коленом и вжимается в меня напряженным пахом.

Одежда не мешает, наоборот, жесткая ткань его джинсов так приятно ощущать на чувствительной коже.

– Посмотрим, как сильно ты хочешь сказать мне «спасибо», – усмехается он.