Десять стрел для одной

Дима поторопил невидимого собеседника: «Жду звонка. Это очень важно».

«А я тебе что? – отозвались в личке. – Пусть Ларионова звонит. Если захочет».

И на этом переписка оборвалась.

– Дим, иди ужинать! – позвала из кухни Надя.

Полуянов быстренько напечатал:

«Я очень жду».

И пошел на запах жареного мяса и свежей зелени.

* * *За ужином Полуянов спросил:

– Надюш, а у тебя какая-то версия есть?

Она серьезно кивнула:

– Есть. Я бы, Дим, потрясла тех, кто рядом с заброшенным домом живет. Совсем рядом. Кто мог из окна видеть, как Вика четырнадцать лет назад входит внутрь.

Как Люся бредет мимо. Того, кто видел – и воспользовался случаем.

– Не понял.

– Ну, убийцы всякие бывают. Кому-то главное антураж. Старый дом. Ночь. Свет меркнет в глазах юной девы. Ему достаточно. Насиловать необязательно.

– Не слышал я никогда про таких возвышенных убийц, – безапелляционно возразил журналист. – Участковый прав. Им всем главное – помучить. Пичушкин на суде говорил: «Я не могу убивать на скорую руку. Мне нужно порезвиться, побегать, попугать».

– Нет, тут другое, – упрямо продолжала Надя. – Этот человек – такой очень скрытый маньяк.

Он, может, в жизни бы никого не убил. У него не мания – просто склонность. А тут искушение. Развалины. Никаких свидетелей. И жертва сама идет в руки. Будто напрашивается. Вика полезла в дом ночью. Люся не боялась мимо идти. Сразу Мэнсон вспоминается. Мэрилин. Он мечтал, чтобы его убили. Это, мол, романтично. Жестоко, мрачно, страшно, но романтично. Вот и девочки эти – будто мечтали!

– Надюха, у тебя аналитический ум, – похвалил Полуянов. Добавил задумчиво: – Интересно, нашим доблестным полицейским что-то подобное в голову приходило?

– По-моему, нет.

Тебе ведь местный Шерлок ясно сказал: серийных убийств в Васильково быть не может.

– Честно говоря, Надюшка, мне твоя версия по душе. Хотя и любая другая – тоже. Главное только, чтобы не фонд. И чтобы охотились не на тебя.

– Никто на меня и не охотится, – твердо произнесла Надя. – Тебе чай наливать?

Дима кивнул. И немедленно бросился вон – в кабинете затрезвонил мобильник.

Надя посмотрела на часы. Половина одиннадцатого."

"И услышала радостный Димин голос:

– Лерочка? Спасибо, спасибо огромное, что позвонили!

Митрофанова скривилась.

Тошнит давно от козочек, Лерочек, стажерочек, обожающих дамских взглядов. Дима, конечно, уверяет: контакты с феминами – исключительно для пользы дела. Превозносит Надин ум, красоту, хозяйственность. Уверяет: она ему – и подруга боевая, и надежный тыл, а таких не бросают. Но библиотекарша прекрасно понимала: за Полуянова просто никто всерьез не брался. А вот если надумает фемина-фифа-стройняшка заиметь себе Димку-мужа – добьется искомого без проблем. Даже разводить не надо, и детей не делить.

«Я ради него все делаю.