7
0
Но следующим утром мужественно проснулась в шесть тридцать – на час раньше, чем обычно.
Полуянов открыл один глаз, взглянул на часы, изумился:
– Бегать, что ли, опять решила?
Митрофанова машинально втянула живот. Взглянула на себя в зеркало. Загадочно молвила:
– Нет. Я еду к мужчине. И беру машину. Ты не против?
– Машину-то зачем? – возмутился Димка.
А про мужчину – ни слова.
Пришлось рассказывать о подарке профессора.
Полуянов проснулся окончательно. Сел на кровати. Спросил недоверчиво:
– Неужели правда первое издание?
И сам – легкая добыча! – попросил:"
"– А домой можешь притащить? Я почитать хочу.
– Бесплатно – нет.
– Мыть посуду? – закатил глаза он.
– Хуже. Шефиня требует заметку в «Молвестях».
– Ф-фу, делов-то! – облегченно выдохнул журналист. – И напишу. Мне не сложно. Повод информационный – позитивный. Большая редкость в наши дни.
Снова улегся в постель – поперек. Подтянул к себе Надину подушку, обнял ее. Сонным голосом изрек:
– Ключи в моей ветровке, документы в борсетке. Резко не тормози. На переднее сиденье Библию не клади. И запрись обязательно.
Сладко зевнул – и засопел.
Надя сбегала в душ, позавтракала, тихонько оделась.
Небо то улыбалось синим, то хмурилось, поэтому девушка накинула плащ – свой любимый. Синий, с белыми ромашками по подолу. Из прошлогодней коллекции, куплен на распродаже – но все равно выглядит (о, великие итальянские дизайнеры!) остромодной новинкой.
Митрофанова приняла (перед зеркалом) уверенный вид, произнесла мантру: «Я прекрасный водитель!» И спустилась в подземный гараж. (Имелось в их новой квартире такое удобство.)
Проживал Юрлов ровно на другом конце Москвы – на профессорском Юго-Западе.
Митрофанова без устали нажимала на «аварийку» – благодарила, что ее пропускают. Настроение с самого утра несерьезное, абсолютно ей не свойственное. Вдруг фантазия разыгралась: будто она – спецагент. Выполняет особую миссию.
