7
0Игорь тогда пару раз Люське врезал – с легонца, он девчонок у меня не бьет, правильный. И сказал: все, мол, кончено у них. Она в рев, побежала домой. А Игорек водки в палатке взял – и на речку пошел, страдать. Утром явился пьяный в дымину. А в десять за ним из ментовки пришли. Ты, говорят, убил. Чистосердечное подписывай, скидка выйдет.
– Кто-нибудь видел его на речке? Или когда он домой возвращался?
– Да кому надо ночью шляться? – вздохнула мать. – А менты и не ищут. Мотив есть – и баста.
– А кто убил Вику? – неожиданно сменил тему Полуянов.
– Оссподи, да откуда ж я знаю? – всплеснула руками Ирусик.
– А что люди говорили?
– Да чего только не трепали. То маньяк. То солдат какой-то из части бежал. Парней тоже всех трясли. Отсюда, из Василькова. Думали любовника ейного найти. Но Вичка-то – она совсем другая была. Городская. Целочка.
– И никого тогда не арестовали?
– Нет.
– А сейчас никто не говорит, что убийства похожи?
– В деревне говорят, – всхлипнула Ирусик. – Ольга-колдовка вообще сказала: один демон их убил. Так менты разве слушать будут? Крайнего нашли – все, дело закрывать можно.
И снова зарыдала.
– Ириночка Васильевна, – сочувственно произнес Полуянов, – успокойтесь, пожалуйста. Вам сейчас с адвокатом предстоит говорить. А он человек занятой, истерик слушать не будет.
– Правда, что ли, поможешь? – недоверчиво покосилась на него Ира.
– Помогу, – твердо сказал Полуянов.
И вынул телефон.
– Сейчас, Дим. У меня тоже пара вопросов, – всунулась Надя. – Ирина Васильевна! Вы во сколько лет Игоря родили?
Женщина взглянула неприязненно:
– Ну… в пятнадцать. В шестнадцать почти.
– А кто отец?
– Кто-кто. Геныч. Супруг мой. Чертов алкаш, – она поморщилась.
Дима (за спиной Ирусика) неодобрительно покачал головой – не те, мол, вопросы задаешь. Но Надя не смутилась. Вынула из сумочки фотографию – ту, что нашла в одежном шкафу. Положила на стол. Спросила:
– Вы знаете, кто это?
Ирусик толстыми пальцами взяла карточку, поднесла близко к глазам. Произнесла неуверенно:
– Справа вроде Ритка. Ольги-колдовки дочка. Только молодая совсем. Другая девка – не помню, как звали. Подружка ейная. А парня… вроде видела где-то…
Вдруг заорала – истошно, на весь дом:
– Мать! Сюда поди!
– Что?
Женщина (та, что стирала в сенцах) появилась в кухне удивительно быстро – похоже, подслушивала под дверью.
– Че это за парень?
– Это?.. Да это ж покойник! Тимофеев сынок!
– А! – просветлела лицом Ирусик. – Точно! Васька это. Риткин хахаль. Но я его не помню почти. В каком году, мать, его забрали-то?
– В девяносто восьмом, кажись.
– Ну. Мне десять лет было. Откуда мне помнить-то его.
– А вы вообще общались с ними?
– С кем? – тупо уставилась на Надю Ирусик.
– Ну, с Ритой. Анжелой – ее подругой. С Василием.
