7
0Водочки можно мерзавчик – символически, в честь новоселья.
– Представляю, что тут за водка!
– У меня на паленую нюх, не переживай, – утешил Полуянов. И начал распоряжаться: – Давай, открываем все окна – и уходим. А то тут запах, как в склепе.
Надя хотела сказать, что к ночи обещали всего плюс пять, незачем выстуживать дом. И опасно: все распахнуть и уйти. Но начнешь сейчас спорить – Димка презрительно бровь вскинет и клушей обзовет, уже проходили.
Поэтому только раритетную Библию, незаметно для Полуянова, бросила в свою сумочку. И поспешила вслед за ним во двор.
– Ты бы хоть машину на участок загнал. А то зацепят на дороге.
– Надин, ты моя Надин, – Полуянов обнял ее, потрепал нежно по щечке. – Расслабься хоть на секунду. Обязательно тебе все проконтролировать!
Но послушно пошел открывать ворота.
Надя пока что прошлась по участку. Одуванчики, трава какая-то непонятная – все это вырвать надо. И прошлогодние листья выгрести. А деревья, наверное, надо удобрить, побелить им стволы. Книги, что ли, почитать по садоводству – чтоб хоть знать, с какого конца подступаться? Или с соседями пообщаться, спросить совета?
А вот на ловца как раз и зверь! Митрофанова увидела сквозь сетку-рабицу, отделяющую ее участок от соседнего, очень прямую женскую фигуру в дождевике и темных очках.
Дама вышла из дома. Долю секунды постояла на пороге. Уверенным шагом направилась к забору.
– Здравствуйте! – вежливо обратилась к ней Надя.
Никакой реакции. Тетка присела на корточки – в паре шагов от Митрофановой. Начала рвать зеленый лук. Ногти длинные, крашены мрачным болотным лаком.
– Добрый день! – повысила голос девушка.
Женщина повернула голову в ее сторону. Напряглась – словно прислушивалась. И снова склонилась над грядкой.
– Точно, блаженная… – пробормотала Митрофанова.
И поспешила к воротам – Димка как раз заезжал, правый машинный бок оказался в опасной близости от стойки забора.
Но машина прошла в миллиметре от препятствия, под колеса попал только шальной, неизвестно с чего здесь выросший бордовый тюльпан.
Когда Дима вышел из-за руля, показала ему на цветок:
– Как наша жизнь. Никогда не знаешь, когда оборвется.
– Ох, Надюха! – вздохнул журналист.
* * *Они медленно шли по поселку. Погода продолжала чудить: плотные белые облака то открывали кусочек летней сини, а то вдруг чернели, вскипали мелким, противным дождем. Надя тогда накидывала на голову капюшон своего любимого синего плаща с ромашками, пыталась всучить Полуянову зонтик, но он отмахивался. Подставлял под брызги лицо, ловил их губами. Как мальчишка, резво и радостно, сигал через лужи.
