7
0И еще очень скандалить любит. По любому поводу. Так что будьте готовы. А справа от вас, – дедушка кивнул на бревенчатый дом, – проживает представительница эзотерической профессии.
– Это как? – не поняла Надя.
– Колдунья. Людям будущее предсказывает. Солнечную энергию качает. – Взглянул опасливо на соседский участок, склонился к Надиному уху, зашептал: – А еще находит на нее иногда. Особенно в полнолуние. Между вами-то забор – рабица, все видно будет. Может выть, петь. По земле иногда катается. Она вроде Ванги, блаженная. И общаться ни с кем не хочет.
– А я надеялась тут со всеми подружиться, – вздохнула Надя.
– У нас достаточно закрытый поселок, – поджал губы старик. – Каждый сам по себе живет.
Надя взглянула ему в глаза. Одиночество и тоска – как у всех стариков.
И тепло произнесла:
– Я все равно приглашу вас на новоселье.
– Не стоит трудиться, – отозвался сосед.
– Пойдем, – потянул ее за руку Полуянов.
– До свиданья, Тимофей Маркович! Спасибо вам за ключи! – попрощалась Надя.
На ходу обернулась, увидела: соседушка смотрит вслед. Глаза встревоженные.
– Мы ему не понравились, – заметила Надя, пока шли к дому по дорожке, усыпанной прошлогодними листьями.
– Он мне тоже. Мутный старикан, – отозвался Дима.
– Брось. Типичный одинокий, несчастный дедок. Вроде Юрлова. Таких отогревать надо. Медленно и осторожно.
– Ой, – вдруг нахмурился Полуянов, – подожди, напомнила. Я сейчас. Только в дом не заходи без меня!
И помчался обратно к калитке. Надя жадно разглядывала свои теперь владения. Дом – самый обычный, не новый. Первый этаж из грязно-белого кирпича, второй – дощатый. Крыльцо убитое. Зато сад хорош. На ландшафтный дизайн ни намека, однако и кусочек леса имеется (у забора), и с десяток фруктовых деревьев.
Вернулся Полуянов с пакетом.
– Ты куда бегал?
– Да Библию в машине забыл.
– Ты ее сюда взял?!
– А чего такого?
– Ну… раритет. Я все боюсь – потеряем или украдут. Что я на работе скажу?
– Никто не украдет. А начальница твоя мне сказала – хоть месяц читай.
Дима легко взбежал на крыльцо. Надя протянула ему ключ.
В прихожей оказалось сумрачно, Полуянов нащупал выключатель. Старомодная люстра под потолком разгоралась медленно. Постепенно, неохотно освещала заурядный и совсем чужой быт. На тумбочке у входа – пожелтевшая рекламная газета, начатая облатка валидола, садовые перчатки. На вешалке – мужские куртка и плащ, у порога – клетчатые тапочки. Митрофановой стало неуютно – будто незваной гостьей, а то и вором прокралась в чужое жилище.
