Десять ночей с бывшим

- Давид… - Сонины глаза не отрываются от моего лица, хотя я бы предпочел точку пониже. Но ей почему-то хочется смотреть мне в глаза. Очень пристально. Очень. - Давид, пристегни его."

"Она берет с тумбочки у кровати лампу, снимает с нее абажюр, свинчивает лампочку и в руках у нее оказывается неслабый такой дилдак с перепадами ширины, прям как настоящие извращенцы делали. Взвешивает его в ладони и улыбается во все тридцать три зуба.

- Как ты меня трахал чем попало, так и я тебя…

- Обещаешь? - Ухмыляюсь я ей.

- Обещаю… - нежно мурчит она и подмигивает.

Даже не знаю, на что этот долбоеб рассчитывал, но после таких разговорчиков я бы и без намеков все понял.

Поэтому когда дрожащие лапки урода тянутся к изголовью… Он чо, реально думает, что я дам себя пристегнуть?! Ну тупой!

Я выворачиваюсь и в одно мгновение оказываюсь сверху на Давиде. И придавливая его к кровати, молниеносно застегиваю наручники на его руках, а потом и на ногах. Лежит он, правда, на животе, ну тут уж как получилось, дорогая, извини.

- Уффф… - Соня облегченно выдыхает, бросает сломанную лампу на тумбочку и вдруг повисает у меня на шее. - Я уж было решила, что ты правда захотел поиграть со мной прямо здесь.

И не дав мне ничего возразить, она впивается своими пухлыми искусанными губками мне в рот. Виснет на шее, неумело пытается устроить жаркую встречу всем нашим частям тела, но получается у нее не очень, приходится помочь, подхватить ее под определенно потяжелевшую попку, прижать к себе, вжимаясь хером в промежность и скользя головкой по той оголенной части животика, на которую я пускал слюни и всосать ее язычок в свой рот.

Обвить своим, высосать ее дыхание, ворваться между острых зубок, завладеть ее сладким ртом, трахнуть языком, жадно, голодно, словно я путник, нашедший в пустыне родник.

Она трется об меня промежностью прямо через джинсы и умудряется постанывать мне в рот, пока я мну, лапаю, вжимаю ее в себя, долблюсь бесполезным хером ей в живот. Между ног у нее горячо, сиськи ее горячи, во рту у нее горячо, и вообще моя шлюшка вся пылает, и в глазах у нее мутная пелена.

- Трахни меня… - шепчет она мне в губы, оторвавшись буквально на мгновение. - Прямо сейчас, я больше не могу.

Ух, до чего измены с обсосами доводят! Сразу дядю Алекса вспомнила.

- Погоди, - говорю и спускаю ее с рук, разворачиваясь к Давиду, который безуспешно пытается из своего незавидного положения вывернуть шею, чтобы посмотреть, как мы тут. Мы отлично, чувак, не волнуйся! - Сейчас я засуну эту лампу в жопу твоему хахалю и сразу пойдем трахаться.

- Алексссссс… - она прижимается ко мне сзади, а я тут стою с хуем наперевес и дилдаком из лампы в руке и плотоядно смотрю на зад Давида. Неудивительно, что у него глаза с блюдца. - Засунь лучше что-нибудь в меня еще разок… Как ты засунул ребеночка.