Десять ночей с бывшим

Ни даже тогда, когда его ладони легли ей на талию и поползли вверх, задирая маечку…

- Все! - Кольцов хлопнул по планшету, вырубая его, ровно в тот момент, когда грудь Сони почти выскользнула, я почти увидел ее идеальные полушария. Словно идиотская реклама в интернете, где тебе никогда не показывают ролик с девочкой, задирающей платьице, пока не заплатишь.

В этот момент я ненавидел его и был благодарен одновременно. Он не дал мне увидеть сладкие Сонины прелести, но и не дал узреть, как этот ублюдок их марает своими лапами!

И только потом пришла боль. Она словно дожидалась, пока стояк, вызванный Сонечкой, немного опадет, возбуждение выпустит мой мозг из своей хватки.

И тогда-то накинулась.

Выгрызая ходы внутри меня, как будто она была взбесившейся саблезубой мышью-мутантом, а я целиком ее любимым сортом сыра. Боль ощущалась почти физически. Даже без «почти». Только усилием воли я не сложился пополам, придерживая живот, который, казалось, вот-вот прогрызет насквозь эта тварь. Но в глазах что-то отразилось, потому что Кольцов хмыкнул и кивнул:

- Вот видишь. Все они, бабы, одинаковые. Иди-ка поспи, подумай, утро вечера… сам знаешь.

Не знаю, о чем я должен был думать? Вернувшись в свою комнату, я тут же развернулся и потянулся к ручке, чтобы пойти обратно в кабинет и сказать, что похуй, пляшем. Готов выполнить любое задание, но Я. Хочу. Соню. Вне зависимости от ее мнения и кто там ее трахает.

Не успел. Ручка повернулась сама, и в комнату скользнула Милена. В коротком шелковом халатике, под котором не оказалось вообще ничего, кроме анальной пробки с синим камнем, который она, приветственно повиливая задом, предложила мне самостоятельно вытащить.

Я драл ее так, словно хотел убить.

Судорожно сжимая пальцы на блядском горле, вдалбливая свой хер в ее жопу с размаху, хлестал ладонью трясущийся зад, выкручивал соски, наматывал волосы на руку и дергал. Ставил во все возможные самые унизительные позы, выкручивая то так, то этак и вонзался с такой силой, что чуть яйца не проваливались. Она только стонала и охала и заткнулась лишь когда я вогнал ей в горло хер, заставляя проглотить все до последней капли.

- Огненный ты мужик, Шалаев! - Только и сказала она, блаженно растягиваясь на моей кровати, хотя никто ей не предлагал.

Я не выдержал и стиснул ее горло, глядя налитыми кровью глазами в ее бесстыдные глаза. Но она спокойно все вытерпела, только хватала потом ртом воздух и слегка хрипела, продолжая:

- Я же говорю, такая страсть! А? Останешься честным мужиком в глазах всех.