4
0
Поворачиваю замок по часовой стрелке и в комнату вмиг влетает мать. Красная, как рак. Глаза злющие, будто вот-вот и молнии начнёт метать, аки Зевс громовержец.
– Дмитрий! – едва сдерживая эмоции, говорит. Ноздри при этом раздуваются, как у настоящего дракона. – Позвольте узнать, как вы тут оказались?
– Мам, не впутывай его, – пытаюсь успокоить её. – У тебя нет права наезжать на Диму.
– Ну как же нет, – натянуто улыбается. – Неужели я не могу пообщаться с молодым человеком собственной дочери?
Сердито поджимаю губы. Не нравится мне происходящее. Быстро же она превратила его из парня, который оставит меня с пузом в молодого человека.
– Разумеется, можете, – Сотня улыбается во все свои тридцать два зуба.
– Замечательно, – хмыкнула мать. – Итак, что же вы будете делать, если у ваших так называемых отношений появятся последствия? Вы предохраняетесь?
Чёрт побери!
– Мама!
Мне хочется под землю провалиться, не меньше. Стыдно ужасно.
– Ирина Алексеевна, не беспокойтесь. Мы взрослые люди.
– Ах, они взрослые люди! – она красочно всплеснула руками. – Тогда точно переживать не о чем!
Господи, да сколько это может продолжаться? Будто ни с той ноги встала. Но я не могу ей позволить продолжать вести себя в том же духе. Терпения никакого не хватает. Сама бешеная, нормальным людям нервы треплет. Хорошо же жили – больше месяца продержалась, потом опять кукуха отъехала.
– Мам, если ты не остановишься, то я съеду.
– Вот только не надо меня шантажировать! Может быть, вы ещё с твоим молодым человеком жить станете вместе? Нет? Дмитрий, что скажете?
Дайте святой воды, её надо срочно обрызгать. А лучше вылить на голову целое ведро. Я понимаю, что нельзя так думать о своей маме, но больше не могу. Такой концертище устроила – никогда не забуду. Сотников сейчас сочтёт, что она сумасшедшая, дочка у неё такая же поехавшая, нафиг надо.
Меня уже колотить начинает от нервного перенапряжения.
Дима берёт меня за руку и успокаивающе гладит по запястью.
– Ирина Алексеевна, вы извините, но прекратите орать на Машу. Ей двадцать лет, если вдруг вы что-то пропустили. Савельева, идём.
Смотрю на него, как круглая идиотка, потому что совсем не понимаю происходящего.
Щёлкнул пальцами прямо перед моим лицом.
– Ау, Маш!
– Что? – прикусываю нижнюю губу.
Молча выводит меня из комнаты. Я не сопротивляюсь – я в шоке. Мама тоже. Вот только родительница довольно быстро приходит в себя.
– Уйдёшь с ним, больше никогда на порог не пущу!
Спустя десять минут мы уже сидим у Димы на кухне и пьём чай. Вкусный, облепиховый. Тишина между нами не кажется неловкой. Сотня даёт мне время подумать, и я ему очень благодарна. С мамой я часто ругаюсь. Ухожу, хлопая дверью. Но такого грандиозного скандала ещё не было.
