Дерзкая

Но при этом она, возможно, относилась бы к Виллену, как и положено сестре относиться к брату. Я только что поимела горький опыт пренебрежения чужой жизнью. Мне не хотелось повторять его сходу. Ведь Виллен действительно был существом одной крови с той женщиной, в шкуре которой я сейчас была. И с этим следовало все-таки считаться.

— Твои глупости ничто в сравнении с моими. Особенно, если считать твое восприятие Первого мира верным, — заметил Виллен. — Но я чувствую, что тебе наплевать на наши проблемы. Я прав?

— Ты прав. Я не буду наемным убийцей. И никому не позволю попасть отсюда в Дерзкий мир.

— Тебе все равно, что будет со мной? — Виллен уже начинал терять терпение. — Честно говоря, ты вынудишь меня применить силу. Если бы я не помнил, как выделял тебя отец среди нас, я бы давно уже сорвался… А отец всегда мне говорил, что хоть ты и безумна, при удачном стечении обстоятельств можешь горы свернуть. Обстоятельства стеклись… Но, похоже, не очень-то удачно для меня.

— Виллен, твоей сестре не в чем тебя упрекнуть. Ты сделал для Рэсты все, что должен был сделать, как только узнал о ней. Но ты же знаешь, что я не совсем та, которая тебе нужна.

— Знаешь, давай-ка и ты без намеков, — отрезал Виллен.

— Ну давай, черт с тобой, — я подошла и села на подлокотник кресла Виллена. — Я не заинтересована в смерти Юрия Орешина. Более того, я готова на все, чтобы ты оставил свои намерения на его счет. По-моему, коротко и ясно.

— Ты хочешь, чтобы Даррина доконала меня, чтобы я лишился возможности действовать?

— Я хочу, чтобы Юрий Орешин жил.

— А я хочу объяснений, — упрямо повторил Виллен.

— Недавно я рассказывала тебе обо всем, что со мной было раньше.

— И?..

— Так догадайся же.

Виллен развел руками, вспыхнул вдруг до корней волос и решительно отрезал:

— Рэста, ты невыносима. Кто такой тебе Юрий Орешин?

— Твоя вторая половинка — мой брат.

Виллен молчал долго, теребя волосы на висках и закрыв глаза. Когда он посмотрел на меня, было ясно, что он все понял.

— Больше нет вопросов, — заявил он и поднялся с кресла.

Он встал и зашагал по комнате. Я никак не могла привыкнуть к нему, хотя уже давно старалась приучить себя к мысли, что с этим человеком теперь так или иначе будет связана моя жизнь.

— Виллен, ты говорил про Варскеля… Из кого это меня выделял отец?

Виллен не сразу вник в мой вопрос, потом его лицо немного прояснилось.

— Ты же знаешь, мы боремся за выживание, в семьях всегда много детей. Я был старшим. Семеро наших братьев и сестер умерли детьми. Выжили только мы с тобой. Был еще младенец, но он исчез перед самым заговором против Варскеля. Каким он был и кем он стал сейчас, если жив — никто не знает и не узнает никогда. Он даже не знал еще своего имени.