2
0
— Голова болит, тошнит и перед глазами плывет, — сказал я. И ведь не врал. Тошнило от голода, не иначе.
— Не переживайте, голубчик. Это последствия переизбытка адской материи в вашем организме. Согласно нашим приборам, вся одежда, в котором вы были, прямо фонит на датчиках. Удивительно, что вас не вывернуло наизнанку."
"Я несколько раз моргнул, после чего попробовал протереть кулаками глаза, но ощутил, как что-то тянет в районе локтей. Руки доктора и Покровского меня тут же перехватили за запястья и уложили обратно на койку.
— Но-но-но. Этого делать не надобно, молодой человек. Катетеры вырвете и что дальше?
Всклокоченная седая борода, реденькие волосы на макушке и огромные очки, в которых линзы были толщиной, пожалуй, с мой указательный палец.
— А дальше проблемы с их повторной установкой, побитые вены и вот это все, — вяло ответил я, от чего доктор замер надо мной, рассматривая лицо, после чего спешно проверил еще раз капельницы, проводки, присоски и отошел от меня.
Что-то насторожило его. С другой стороны, может я в лечебнице какой подрабатывал за гроши, чтоб на ужин было чего поесть. Утки выносил, скажем, умных слов наслушался от медсестер. Мало ли как меня жизнь потрепала.
Я провел глазами по комнате: небольшое помещение в белых тонах, одно единственное окно в левом углу, справа дверь, что примечательно, крепкая и металлическая с окошком для выдачи. Внутри ручки не видел. Ясно, значит открывают ее снаружи.
В помещении действительно был Покровский и еще двое — синеволосая девица и доктор, напоминавший мне какого-нибудь карикатурного сумасшедшего ученого во время полевых исследований.
На девушке мой взгляд зацепился сильнее всего. Во-первых, потому, что у нее из-под аккуратно подстриженной челки торчали два небольших рога. Совсем крохотные, но достаточные для того, чтобы их было заметно.
Во-вторых, если не брать в расчет этот нюанс, то она была очень красивой. Тонкие светлые бровки, длинные ресницы, голубые глаза, аккуратный ровный носик. Скулы усыпаны небольшой горсткой едва заметных веснушек. Пухлые губы и ямочка на подбородке.
Одета она была иссиня-черную форму прямо по фигуре. Чуть ниже шеи эта форму приобретала приятные глазу круглые очертания.
— Ты рот-то закрой, Каммерер, а то слюна сейчас по подбородку потечет и все, скажут, что свихнулся и действительно закроют в подвале. Еще о чертаниях каких-то там размышляешь.
Но она смотрела на меня в упор равнодушным взглядом. Выдержки не занимать. Либо это закалка какой-то местной учебной школы, либо ей не впервой приходилось сталкиваться с…
— За подобный вульгарный взгляд я могла бы снести тебе голову, — спокойно сказала она, глядя мне в глаза, а затем слегка наклонила свою, — но я беру в расчет, что сейчас ты слаб и не сможешь биться в полную силу.
