2
0
— Да что вы? И про Людей Пустоши не слышали? И про незаконно отнятые территории? — я покачал головой. — Очень сомневаюсь, что так просто получилось держаться в стороне от этого скандала.
— Они не были отняты! Все было по закону! И вообще это тебя не касается! Выметайся!
Он дернулся в мою сторону, ткнув пистолетом вперед.
— И кто вас только учил вести переговоры… — сказал я на выдохе с нотками сожаления.
Мыслеобраз.
Легкий пас рукой.
Придется немного потратить сил, чтобы ощипать этого напыщенного индюка.
— Я сказал стой… — Тимофей Дмитриевич не договорил, явно озадаченный тем, что его тело не подчиняется собственным приказам.
— Что случилось? — спросил я у него. — Вам плохо, Тимофей Дмитриевич?
— Что ты сделал? — шипел он сквозь плотно сжатые зубы. Орать во всю глотку он точно не сможет. А если постарается, то заткну.
— Я? Ничего противозаконного. Лишь попросил встречи с метрдотелем, чтобы тот мог меня состыковать с владельцем данного чудесного заведения. Но вместо адекватного общения в меня чуть ли не с порога стали тыкать стволом.
Я подошел к выставленному пистолету и прижался лбом к холодному дулу.
— Нажимай. Не промахнешься.
Невзлин молчал. Злость и презрение в его глазах было перемешано с испугом, который нарастал каждое мгновение. Пот выступил на лбу и висках, стекая по впалым щекам.
Я присел в глубокое кресло, в которое мне даже не предложили присесть. Сделал это демонстративно. Удобное, приятное наощупь.
— Давайте с вами еще раз начнем с самого начала. Но теперь уже не с позиции культурных переговоров, а требования, как оскорбленной стороны. Мне нужно, чтобы вы передали кое-какую информацию Донни. А именно, что я готов вернуть ему долг в триста тысяч мер.
— Сколько?.. — обронил он."
"— Не вашего ума дело. Главное запоминайте информацию. Но если Донован хочет их получить как можно быстрее, а не через отведенное время — ему нужно приехать строго в назначенное время туда, куда я скажу.
Я вытащил конверт из нагрудного кармана, продемонстрировал его Невзлину и положил к нему на стол.
— Там вся информация. Можете передать лично в руки. Можете позвонить и сообщить по аппарату — мне все равно. Но вы должны сделать это, а иначе…
— Иначе что⁈ — хрипел он. Слюна стекала по онемевшей челюсти.
— Умрете, — сказал я с самым безразличным тоном, словно ответил который сейчас час или какая на завтра погода по прогнозу.
— Что? — глухо и неразборчиво.
Я встал с кресла и подошел к нему вплотную. Непозволительно близко и заглянул в глаза.
— Вы знаете к какому роду я принадлежу. Вы знаете чем занимались мои предки. Не так ли?
Невзлин молчал.
— Так вот я сильнее их всех вместе взятых, Тимофей Дмитриевич. Заклятие оцепенения лишь прелюдия.
