Дело Рихарда Зорге

В заявлении читаем и несколько ярких и забавных воспоминаний о студенческой жизни, вплоть до возвращения Сайондзи в Японию, о его деятельности на ниве журналистики и в качестве неофициального консультанта (шоку-таки) Министерства иностранных дел, о поездке на конференцию Института тихоокеанских отношений в Иосеми-те и о том, как он познакомился с Одзаки и как развивалась их дружба[135].

Сайондзи был моложе Одзаки, тогда как И нукай — старше, и в молодом Сайондзи было нечто от того, что японцы называют «бочан» — балованный ребенок. Хотя рос он пусть в безопасной, но отнюдь не мягкой, изнеженной атмосфере.

Во многих отношениях его воспитание, пока он не уехал в Европу, можно было назвать спартанским. Отец его, сын старого принца Сайондзи, решительно считал, что ребенок должен понимать, что привилегии, которые влечет его высокое рождение, неразрывно связаны с обязанностями и ответственностью.

И потому молодой Сайондзи всегда страстно желал «сделать что-нибудь для Японии». Он не готов был прожить жизнь в свое удовольствие. В нем был тот гражданский дух, что наряду с личными связями и сделал его пригодным для службы в качестве консультанта Министерства иностранных дел, а летом 1941 года — в качестве «шокутаки» в третьем кабинете Коноэ.

Тот факт, что Одзаки занимал равное положение, казался Сайондзи уважительной причиной, чтобы не стараться особо держать язык за зубами, когда он обсуждал с друзьями вопросы, относящиеся к высокой политике.

В ходе прокурорского расследования Сайондзи выразил искреннее раскаяние в отношении случившегося и сделал заявление в пользу Одзаки.

«У меня нет слов, чтобы оправдаться перед моими друзьями в той ошибке, которую я совершил.

Одзаки совершил преступление против общества, которое должно быть осуждено. Я был ужасно обманут им, и в этом я виню самого себя больше, чем Одзаки, за свою слепоту. Несмотря на преступление, которое он совершил, я по-прежнему ценю Одзаки за его доброту и способности. Я искренне надеюсь, что в будущем я смогу поправить Одзаки и таким образом изменить его так, чтобы превратить в истинного японца, стоящего на службе государства».

И Сайондзи, и Инукаи были членами Асамешикаи, «Клуба завтраков», основанного в 1938 году двумя личными секретарями Коноэ — Ушибой и Киши Дозо, а также самим Одзаки, тогда выступавшим в качестве советника Кабинета.

«Клуб завтраков» придумали друзья Коноэ, а свое название он получил потому, что встречи клуба проходили за завтраком около восьми часов утра. Целью этих собраний, говорил Одзаки, «было оказание помощи кабинету Коноэ через посредство его секретарей, путем выражения различных точек зрения». Встречи происходили дважды в месяц и не прерывались даже после того, как в январе 1939 года кабинет подал в отставку.