Дело Рихарда Зорге

Даже по Шанхаю, где Йосикава добивался более подробных разъяснений, собственное изложение Зорге ясно показывает, что ему успешно удавалось быть уклончивым. Почему Зорге удалось затемнить так много вопросов? Почему прокурор принял заявление или признание, в котором изложена не вся правда?"

"Две причины напрашиваются сами собой. Во-первых, Йосикава был намерен в первую очередь расследовать деятельность Зорге в самой Японии за предыдущие восемь лет. А все, что происходило до 1933 года, не вызывало у него столь жгучего интереса.

Во-вторых, вероятно, добровольно соглашаясь описать свою жизнь, Зорге ставил перед собой цель приобрести пусть небольшое, но существенное тактическое преимущество перед следователем. Знакомый с японской психологией Зорге знал, что прокурор, имея дело с идеологическим преступлением, всегда ждет некоего «перерождения души» или «обращения», дающего обвиняемому возможность, пройдя чистилище следствия и суда, вновь вернуться в общество в качестве лояльного японского гражданина. Конечно, от иностранца нельзя было ожидать подобного рода «раскаяния». И Зорге действительно никогда не отрекался от своей веры в том смысле, что не отказывался от верности Москве. Но его очевидное желание сотрудничать, коль скоро он признал, что был «международным коммунистом», без сомнения, произвело впечатление на прокурора. Из этого не следует, что искушенный Йосикава был разоружен желанием Зорге говорить; но возможно, что в тот самый момент, когда Йосикава поверил в то, что он одержал решающую моральную победу, инициатива в некотором смысле перешла к Зорге.

Зорге в любом случае удалось избежать упоминания в протоколе имен тех в Европе и, возможно, в Азии, кто мог бы пострадать за свое прошлое сотрудничество с ним. И Зорге повезло, что японцы не позволили никому из германского посольства участвовать в следствии.

Сам Йосикава, похоже, сознает, что в лице Зорге он встретил равного ему по силе соперника, ибо любые Другие толкования делают его чрезмерные похвалы Зорге чем-то весьма трудным для понимания.

«За всю свою жизнь, — заявил Йосикава, — я не встречал более великого человека»[127].

Инспектор Охаси из Особой высшей полиции в интервью, данном им одному из токийских журналов, также заявил о своем горячем уважении к Зорге, сказав даже, что его дружеские отношения с Зорге в тюрьме Сугамо вызывали неодобрение начальства и задержали его следующее продвижение по службе в Токко [128].