8
0Звучали также предложения развернуть общественную кампанию в поддержку Банных».
Прежде всего умиляет вот это «осуждение ведущейся в СМИ кампании». Еще пуще – предложение встать на защиту Анатолия Банных. Отмечу, кстати, что никто ведь и не встал."
"– Мне говорили, что Банных нуждается в реабилитации, что он сейчас в жутком стрессе, – рассказывал мне тогда же о своих впечатлениях от этой встречи член алтайской Общественной палаты бизнесмен Виктор Дворников. – Однако я увидел вполне оправившегося от потрясений человека: цепкого, адекватного, молниеносно реагирующего на оппонентов.
Вполне вероятно, Анатолий Банных просто таким образом попытался вбросить информацию в народ. Он говорил то же, что и на пресс-конференции 12 февраля, которая так и не пошла в свет. Причина проста: видео – все же документ, а формат закрытой встречи, на которой ни видео, ни аудиозаписей не велось, давал возможность при необходимости отречься от всего сказанного.
А необходимость отречься могла появиться. Вот, например, сравните тезис «По его словам, к охоте готовились за полгода. Организатором охоты был В.Я. Каймин» со словами Банных о том, что в новогодние каникулы ему позвонил Косопкин, предложил поохотиться и Банных сорвался из Индии в Горный Алтай. Кого при этом считать организатором? Все же не Каймин звонил Косопкину, и не Косопкин – Каймину. Наверняка после звонка Косопкина Банных сам позвонил Каймину и сказал что-то вроде: «Яшбаич, мы едем, готовься!» Да ведь надо еще помнить и о том, кто оплатил вертолет.
Все та же байка про маячок, и про Колбина, который, имея больше 1400 часов налета, не знал, как включается устройство, от которого зависела его жизнь, и жизнь еще троих человек. Это – вопросы только к тому, что Банных сказал. Но еще остается много вопросов к тому, о чем он говорить не стал.
Возможность задать их появилась у меня буквально на следующий день после встречи Банных с общественниками. Вечером мне позвонил Андрей Степурко и с какими-то странными интонациями спросил, а не попить ли нам чаю и не обсудить ли разные вопросы.
Я в общем-то отлично понимал, какие вопросы он собирается обсуждать. «Хорошо, я приеду», – сказал я.
Примерно через час мы встретились в клубе «Чаплин». Степурко начал издалека. Минут 20 мы разговаривали о молодежи, о ситуации в стране и еще фиг знает о чем. Потом он как-то подвел к ситуации вокруг вертолета. «Ты много про это пишешь? Зачем?»
Я ему пояснил:
– Я – журналист. Собкор.
Он не поверил, намекая на заказ:
– Этого мало.
