0
0
Несмотря на всю чудовищность преступления, программу визита Сергий менять не стал, и вечером в торжественной обстановке открыл ярмарку, и вместе со всеми полюбовался торжественным салютом, который организовали ханьские купцы.
Но Любава, несмотря на то, что держалась очень хорошо, была действительно напугана покушением. Она сразу поняла, что Николай не хочет волновать дам, и придумал какую-то историю насчёт краски, но аналогия была понятна.
И поэтому она уже через час после покушения, отправила княжича Друцкого от себя, и на всех последующих мероприятиях показывалась только с Николаем, и шла очень часто под руку тесно прижимаясь, чем вызывала огромное количество пересудов и разговоров.
И только Николай чувствовал, что она всё время мелко дрожит, словно ей холодно. И от этого хотелось утащить её от всех бед, там накрыть тёплым одеялом, а перед дверью поставить пулемёт."
"Когда пришла её очередь сказать приветственную речь, Любава смело шагнула вперёд, к микрофону, но мало кто видел, что левой рукой, заведённой за спину она держала за руку Николая, сжимая его так, словно её отрывали.
На банкете, Константин, видя, что происходит с сестрой лично выкинул табличку с именем председателя государственной думы Родзянко, и посадил Николая рядом с Любавой, а личный лекарь императорской семьи подсунул ей стакан с успокаивающим эликсиром, и через полчаса, она уже совсем пришла в себя, а ещё через полчаса начала клевать носом, и Белоусов вместе с Дарьей, и Еленой, повёл её спать.
Первоначально для отдыха царской семьи отвели роскошные номера в одной из гостиниц Нижнего, но Николай повёз Любаву к поезду, считая, что там она точно будет в безопасности.
Кроме штатной охраны из сотрудников ЕИВ Канцелярии, Николай расставил полсотни своих солдат из разведроты Первого отдельного батальона Внутренней Стражи, и добавил ещё два десятка егерей из дивизионной разведки.
Быстро оценив территорию и расположение вагонов на станции, егеря и разведка тихо растворилась в вечерних сумерках, словно их тут никогда и не было.
Елена и Дарья, ушли с Любавой к ней в покои, а Николай снял портупею, устало плюхнулся на диван, расстегнул китель, и блаженно вытянул ноги. Посидев так несколько минут, пододвинул к себе журнальный столик, и смахнув с него скатерть, выложил на стол пистолет, не торопясь разобрал его, достал из кармана пенал, где лежали принадлежности для чистки, и стал чистить оружие.
Минут через десять, к нему присоединились госпожи подпоручики, и поставив стулья к тому же столику, занялись уходом за своим оружием.
— Ну чего она?
— Спит вроде. — Ответила Дарья. — Цесаревна вообще молодец. Она же как раз на вас смотрела, когда вы башку этому козлу разнесли. Но ни истерик, ни соплей.
