5
0
– А может, случаем по статье сто тридцать седьмой или сто тридцать девятой?
– Нет.
– Тогда точно есть попытки сталкинга. Тебе просто везёт, что в России до сих пор ещё нет специальной для него статьи в уголовном кодексе. Надо бы рвануть вон хотя бы в Польшу или Германию, там-то тебе быстренько припечатают.
Я так увлеклась своей демагогией, что пропустила момент, когда мы оказались в лифте. Одни.
– Мир, я тебя сейчас припечатаю вот к этой стене – порву в очередной раз трусы и быстренько трахну. Вот и будут у тебя все основания для обвинений по сто тридцать третьей. Тогда ты наконец-то успокоишься? Ты только либо не кончай, либо очень тихо, а иначе посетители ресторана пойдут как свидетели о добровольном согласии.
Мы стояли перед огромным зеркалом. Влад, как и раньше, был за моей спиной, слегка нагнув голову ко мне и пряча поначалу свой взгляд.
Когда лифт звякнул, извещая о нашем прибытии на последний этаж, он поднял голову.
– Я тебя предупредил, – добавил мужчина, опаляя меня бешеным взглядом через зеркало.
Божечки! Как бы это мне ямку не прикопали. Да вот только зачем такие терзания?
Моего молчания хватило лишь до столика. Причём моего сопровождающего тут явно не просто знали, а чуть ли не поклонялись. Нас отвели в отдельный небольшой зал, где нас уже ожидала официантка.
На столике живые цветы, прекрасная сервировка, негромкая классическая музыка. Нас ждали.
– Хорошо, Ковальский. Тогда давай начистоту?
– Ты безмерно хотела есть, – спокойно напомнил он, но я-то видела, что этот мир – показное, игра для обслуги.
– Можешь заказать на своё усмотрение, – и отошла к большому окну, отвернувшись ко всем присутствующим спиной, поправляя складки ткани на животе, чтоб моя беременность была менее заметна.
Сейчас ещё пара минут разборок, и аппетит вообще пропадёт.
– Конечно, Владислав Владимирович, – буквально через минуту прозвучал молодой голосок официантки.
– Что это значит твоё начистоту? – продолжил нашу беседу Влад, как только стихли шаги и отзвучал негромкий щелчок дверей.
– А то и значит! Что тебя буквально разрывает желание меня прикончить, но ты мужественно сдерживаешь свои порывы. Спрашивается, на кой чёрт?! Я не вижу смысла в наших отношениях? Нужен ребёнок? Хорошо. Договоримся о свиданиях и прочей ерунде, но зачем портить нам обоим жизнь?! Зачем, Ковальский?
В конце своего эмоционального прорыва обернулась к собеседнику.
Влад, кажется, дрожал. Его плечи и руки … словно у него температура под сорок.
– Портить, значит? То есть до этого был рай? – зло прошептал он.
У меня аж мурашки вдоль рук проскакали. Таким я его ещё не видела.
– Рай был только у тебя, Мирослава, а я уже давно живу в грёбанном аду. Так что добро пожаловать!"
"Глава 27"
"Владислав
Я сорвался. Окончательно. Бесповоротно.
