5
0
Это даже интересно! Значит, химия осталась.
– Абсолютно согласен – с тобой сегодня разговаривать просто бесполезно. Поэтому переходим к действиям.
Берсеньева нахмурилась, категорически не желая моего приближения. Она тоже сделала шаг назад, что у меня вызвало лишь злорадную усмешку. Побегаем немного, я тоже непротив поиграть.
Но долго бегать я не планировал, так что, широко шагнув, поймал женское запястье, а в следующее мгновение, не обращая внимания на посылку моей души в преисподнюю, подхватил Миру под ягодицы и колени.
– О! Да ты набрала немного?! – перебивая крики возмущения, сменил тему, а то оглохну, пока буду нести и усаживать на стол.
– Ковальский, ты вообще обнаглел! Это не я набрала, это ты хилый стал.
Ну, тут она ошиблась на все триста процентов. Со дня нашей последней встречи я ещё нарастил мускулатуры, так как теперь спортзал стал моим лучшим другом.
– Клубничка моя, я сейчас разденусь, и ты сможешь оценить всю хилость моего тела, – с усмешкой предложил этой ненормальной женщине.
Хотя я и усадил эту шикарную задницу на стол, перекрывая доступ к свободе своим телом, она всё равно пыталась сползти с личного эшафота.
– Мира, угомонись уже, а то у меня в глазах рябит до тошноты от твоего мельтешения.
– Вот и славно! Хоть обрыгайся тут, только меня выпусти!
– Не могу!
Я устал подавлять самого себя, так что просто одной рукой поймал подбородок, а второй зафиксировал затылок. Теперь она никуда не денется.
Берсеньева замерла буквально на секунду, пронизывая меня взглядом, где злость смешалась с желанием. Но мне хватило и этого мига.
Мой поцелуй – это наказание за ложь, где только лишь мой зверский голод. И если первые пару секунд Мирослава упорно сопротивлялась, то потом уступила, вцепляясь в лацканы моего пиджака. Её тихий стон я тоже проглотил, не давая возможности даже крупице воздуха проскользнуть в наши лёгкие. Отпустил её голову, чтобы скользнуть руками вдоль тела, сжать раздвинутые бёдра, между которыми я сейчас стоял. Член был просто каменный, а мозг взорвали охренительный запах её волос и ощущение мягкой кожи под моими пальцами.
В голове шумело от желания и недостатка воздуха, так что пришлось разорвать наш поцелуй. Она продолжала сидеть с закрытыми глазами и шумным дыханием. Указательным пальцем обвёл ареал её губ, припухших от поцелуя и отросшей щетины.
– Почему ничего не сказала? – прохрипел я, пытаясь дышать ровнее и не думать о том, какая удачная высота у этого стола.
Я бы мог славно наказать эту строптивицу.
– Не видела смысла.
Мирослава глубоко вздохнула, пытаясь отстраниться, но кто бы позволил. Притянул обратно, упирая упрямый лоб в своё плечо.
– Если его не видела ты, это не значит, что его вообще не было.
– Ковальский, отвали а?! И без лекции твоей тошно.
