5
0
Вот это меня пробрало. Не припоминаю, чтобы я хоть раз в жизни так уревелась. Гормоны, мать их, наверное.
Согревшись, быстро искупалась и, едва успев вылезти из воды, услышала трезвон мобильника.
Накинув халат на голое тело, пошлёпала в поисках сумки. Вещь от известного бренда небрежно валялась на полу. Докатилась ты, Берсеньева!
Быстро взглянула на имя абонента и радостно ответила на вызов.
– О, Ами! Привет.
– Мира, привет. Ну не дождалась от тебя никакой информации по дате твоего возвращения, решила сама позвонить.
– Завтра утром вылетаю.
– Ура! Потом номер рейса и время прилёта скинешь, – радостно почти пропела подруга. – Как там твой Ковальский поживает?
– Он не мой.
Он просто отец моего ребёнка!
Эта непрошенная мысль просто сбивала с ног, так что присела на край кровати.
– Ой, мне показалось, или в твоём голосе я слышу нотки разочарования? – продолжала издеваться Амато. – Неужели ему удалось расшевелить каменное сердце неприступной и гордой мисс юрист?!
Ему удалось даже больше! Этот упырь умудрился часть себя великолепного оставить во мне.
– У меня проблема, Ами, но не по телефону, – выдохнула я, понимая, что больше мне всё равно поделиться не с кем.
Подруга на секунду замолчала, а потом ожила.
– Мирослава, я с тобой! Что бы ни произошло, я на твоей стороне. Ты вернёшься, и мы обязательно разберёмся с чем угодно.
– Не уверена.
– И зря!
В голосе Амарены было столько уверенности и той, только ей присущей, внутренней силы и чертовского огонька, что я тоже невольно приободрилась.
– Спасибо, Ами. Ты мне очень нужна.
– И тебе везёт! Я никуда не делась. Всё будет хорошо, как бы замызгано это не звучало.
Мы попрощались, но теперь я реально успокоилась.
Выход всегда есть. Ребенок- это не конец света. Вариантов много.
Два основных – это рожать или сделать аборт, есть ещё, но они мне не нравились.
Главное, что я извлекла из юридической практики, не надо спешить.
Сегодня принимать столь ответственное решение точно не стоит и лучше пока разобраться с текущими проблемами – сбор чемодана, покупка сувениров друзьям и … прощание с боссом.
Теперь, когда в моей голове возникло подобие плана на ближайшие сутки, стало почти привычно.
Паника и страх отпустили, а неизвестность превратилась в расплывчатое будущее. Вот только боль … непонятная и тягучая, что теснилась в груди и мешала совершать хладнокровные преступления.
Переодевшись, собралась пройтись за подарками, но выдержка Ковальского исчерпала свой потенциал.
Мою дверь открыли и теперь пытались оттолкнуть стул. На такую наглость способен только этот мужчина.
Встала сбоку от дверей и, когда боссик снова приложил свою силушку на дверное полотно, быстро выдернула стул из-под ручки.
Ковальский влетел в номер торпедой, тормозя об кресло.
