4
0Моя любовь оказалась на деле столь же губительна, что и моя нелюбовь.
– Да, Мирослава. Прости, – присел на корточки у её ног, пытаясь поймать взгляд любимых глаз, но она отвернулась.
Коротко дыша, Берсеньева пыталась восстановить себя и прекратить поток слез.
Это я её довёл.
До больницы, до слёз…до всего!
– Я тебя отпускаю, Клубничка. Совсем.
Сказал, а сам пытаюсь свои пальцы от её коленей отодрать. Тогда было проще, но и в ту ночь я напился как последняя сволочь и бродил по городу, мечтая сдохнуть в подворотне.
– Совсем?! Уже не нужна стала? – ядовито переспросила Мирослава, окидывая меня презрением.
Заслужил.
– Нужна. Оба. Только я вам не нужен. Ведь так?
– Так. Сдался ты нам больной на всю голову. Эгоист хренов.
Внутри меня что-то оборвалось. Если судить по силе боли, то это сердце оторвалось или лопнуло, но уже неважно.
– Хорошо. Можешь всегда рассчитывать на мою помощь или моей семьи.
Через силу поднялся, выпрямляясь в полный рост. Мира поджала под себя ноги, буквально свернувшись в клубочек на кресле. Мокрые ресницы часто моргали, тонкие пальцы впились в голые плечи, но она всё равно излучала внутреннюю силу.
Моя несокрушимая.
Контролируя каждое движение, нагнулся к ней и, подхватив подбородок, развернул к себе. Искусанные губы, но сегодня не мною.
Прижался к ним, пытаясь запомнить их вкус и ощущения. Мирослава не сопротивлялась, но и не отвечала. Умница.
Иначе я не уйду.
– Мир, не забывай про помощь. Я урод, но дороже тебя и теперь сына у меня ничего нет.
– Будешь снова любить на расстоянии? Как свою жену? – не меняя ядовитого тона, уточнила моя Ягодка.
– Её я никогда не любил, тебя люблю, и неважно – на расстоянии или нет.
– Любишь, чтобы управлять?
И синий взгляд как контрольный выстрел в сердце. Задохнулся от их энергии.
– Тебя в первую очередь люблю за то, что ты думаешь только своей головой, а на хуй посылаешь меня и мои претензии.
Отпустил её лицо и, более не глядя по сторонам, двинулся на выход.
Меня никто не задержал. И это, твою мать, отлично!
Наконец-то я смог сделать правильный выбор и отпустить любимого человека прежде, чем от него останется лишь пепел."
"Глава 36"
"Мирослава
Шок. Боль. Растерянность.
Признание Ковальского буквально меня расплющило и вывернуло наизнанку. До слёз.
Столько трагизма и боли, что лично я могу захлебнуться в этом.
А как ему?!
Влад ушёл, но его горький поцелуй до сих пор был на моих губах. Столько эмоций, что меня до сих пор трясёт от их переизбытка на меня одну недушевную.
Хотела позвонить Амарене, чтоб, как всегда, поделить горечь на двоих, но впервые поняла, что не смогу. Это тайна была раскрыта только для меня, значит, и умереть должна со мной.
Зато теперь мой бывший босс был понятен как никогда.
Вся его дикость обретала логичность.
