Литерный поезд генералиссимуса

Некоторое время его держали под наблюдением, но никаких подозрительных контактов выявлено не было, и наблюдение было снято. Сейчас он на хорошем счету у своего начальства, но это не исключает того, что он внедренный абверовский агент. В настоящее время мы возобновили за ним наблюдение. – Закрыв папку, полковник взял следующую. Пролистав несколько страниц, извлек фотографию и показал ее всем присутствующим. – Это майор обеспечения Двести семьдесят четвертой дивизии Заболотов Антон Игоревич, поступил в часть с мартовским пополнением. Не женат. Скрыл факт, что его брат был репрессирован в тридцать седьмом году, получив десять лет без права переписки. Вполне допускаю, что Заболотов мог затаить обиду на советскую власть и установить контакт с немцами. В запасной полк попал после отпуска. Где он проводил отпуск, не вполне понятно. Сказал, что у матери, но из полученного запроса следует, что у матери он не появлялся. Так что этот вопрос остается открытым. Может, все это время он провел у своей любовницы, а может быть… что я не исключаю, входил в контакт с немцами… И, наконец, третий фигурант, подходящий под описание, это майор Степан Яковлевич Гнедой, – показал полковник Мишин фотографию. Со снимка на них смотрел пехотный майор с располагающим волевым лицом. На широких плечах полевые погоны, фуражка с матерчатым козырьком. Взгляд открытый, внушающий доверие. Такого человека заподозрить в предательстве сложно, но подобную вероятность исключать не следовало. Каждый из присутствующих как никто другой понимал, что на войне случается всякое. – Служит в дивизионе номер триста двенадцать по охране тылов фронта. В свою часть поступил с майским пополнением. Прежде служил в линейной комендатуре. Затем попал на переформирование. Оттуда был направлен в охранную часть. Но вот здесь имеется одна нестыковка. – Полковник на секунду замолчал, обвел присутствующих долгим взглядом и продолжил: – После переформирования в часть он попал не сразу, а с задержкой на целых четыре дня. Свое опоздание объяснил тем, что железнодорожный узел был разбит при бомбежке и все поезда пустили обходным путем. Мы сделали запрос на станцию, действительно, железнодорожные пути были разбиты при бомбардировке и поезда были направлены в объезд. Но позже нами было выяснено, что до своей части он должен был добраться за два дня. Но невольно возникает вопрос, что он делал последующие двое суток? Мы сделали запрос в часть, где он служит, там его отрекомендовали как исполнительного офицера. Решили его не трогать. Но вопросы к нему остаются, и в ближайшее время ему предстоит на них ответить. За эти два дня можно проделать все, что угодно: остаться у какой-нибудь женщины, а можно встретиться и с резидентом.