Дань псам. Том 1

 – Болтался на веревке, словно одно из тех пугал, но все части тела у него… не на своем месте, как пришитые…"

"– Умирающий бог, – сказала Араната, – пытался насылать видения о том, что ему нужно. Без особого успеха. Но то, что все же просачивалось, было сладким на вкус.

Со стороны коридора появились Кэдевисс и Ненанда. Лица у обоих без выражения, глаза налиты кровью. Они огляделись.

– По-моему, мы там всех поубивали, – сказала Кэдевисс. – Ну или уцелевшие разбежались. Это не бой был, а резня. Совершенно бессмысленная…

– Кровь, – ответил Нимандр, изучая все еще лежащего перед ним Чика с некоторым подозрением. – Ты как, вернулся?

Чик оскалился уже на Нимандра.

– Где мы?

– В городе под названием Бастион.

Повисло странное молчание, но оно-то как раз Клещику было понятно. Поминки по нашему ужасу. Он сейчас оседает, уплотняется, обрастает твердой коркой – гладкой и безжизненной. Мы ждем, чтобы процесс завершился – тогда он снова сможет выдержать наш вес.

После этого можно будет уходить отсюда.

– Впереди еще неблизкий путь, – сказал Нимандр, поднимаясь на ноги.

Клещику его сородич – его друг – казался сейчас постаревшим, изможденным, взгляд его был тусклым и диковатым. Другие выглядели не лучше. Все, что они здесь сделали, было… ради Чика.

– Кровь, – повторил Чик следом за Нимандром и тоже медленно поднялся. Сердито уставился на остальных. – Вы на себя-то посмотрите. Клянусь Матерью Тьмой, вы словно из выгребной ямы при скотобойне вылезли. Идите отмывайтесь, если и дальше рассчитываете на мое общество. – Он замолчал, взгляд его сделался еще более жестким. – Здесь пахнет убийством. Человеческие культы – зрелище жалкое. В будущем избавьте меня от этих проявлений своей страсти убивать невиновных. Я предпочел бы не вспоминать обо всех тех преступлениях, что вы вершите во имя своего Сына Тьмы. Да, – добавил он, ощерившись, – воистину ему есть за что ответить.

Она стояла над ним, окруженная вихрящимся облаком клинков. Провидомин смотрел на нее единственным глазом и ждал, когда же все завершится, почти уже не жалея о близком конце. Но вот о поражении, о своем поражении, можно бы и пожалеть. С другой стороны, он что, действительно верил, что сумеет остановить подобное существо?

Он говорил, что я умираю.

Теперь я умираю опять.

Она вдруг застыла. Светильники глаз скрылись под полуопущенными веками, руки медленно опустились – словно бы танец вырвался из нее наружу и плясал теперь где-то сам по себе, никому не видимый. Она смотрела на него, не узнавая, потом отвернулась.

Он услышал, как она заковыляла обратно, откуда пришла.

– Ты продержался достаточно долго.

Провидомин повернул голову и увидел рядом с собой Искупителя. Телом не сказать чтобы слишком крупный.