3
0
На лице у кузнеца отпечаталась такая глубокая тревога и облегчение, что Дымка с Мурашом, невольно наблюдавшие за ним, были вынуждены отвернуться.
Сзади подошла Хватка.
– Жить будешь? – спросила она.
– Конечно! Сейчас Молоток…
– Нет больше Молотка, дорогая.
Дымка зажмурилась, чтобы не расплакаться.
– Они нас подловили, Хвать. Хорошо так подловили.
– Ага.
Дымка оглянулась.
– Это ты порешила всех в зале? Ничего себе…
– Нет, многие уже были мертвы. Четверо валялись прямо у сцены. Похоже, они поспешили.
Поспешили? Но кто же там был…
– Выходит, мы остались теперь без барда?
– Не знаю, – сказала Хватка. – Я его не видела.
Поспешили на сцену…
– Перла тоже убили.
Дымка снова была вынуждена закрыть глаза. Боль в плече не шла ни в какое сравнение с болью в душе, и заштопать эту рану не под силу никакому целителю. Они нас подловили.
– Хвать…
– Дымка, они всех перебили. Всех, кто просто оказался сегодня здесь. Скевос, Хедри, Лармас, малыш Бутал. Но хотели добраться до нас.
На улице замаячили фонари городской стражи.
На зрелище, которое сейчас наблюдала Дымка, должна была сбежаться толпа зевак: им дай лишь насладиться тем, как стонут раненые и умирающие. Однако никто не появился.
Потому что работала Гильдия.
– Ничего, кое-кто из нас еще на ногах и дышит, – сказала Дымка. – А недобитых морпехов оставлять нельзя.
– Совсем нельзя."
"Дымка знала этот тон, но не могла отделаться от мыслей: хватит ли нас? Хватит ли нам сил довести дело до конца? Остался ли еще былой запал? Этой ночью они потеряли целителя и мага – лучших своих товарищей. А все потому, что стали беспечны.
Стража окружила Баратола с Чауром, Мураш подошел к сослуживицам.
– Хвать, Дымка, не знаю, как вы, а я чувствую себя старым.
К ним обратился глава патруля – сержант:
– Что там внутри? Все совсем плохо?
Отвечать никому не хотелось.
В шести улицах от «К'руловой корчмы», на другом конце света, Резчик стоял перед лавкой, торговавшей надгробиями и облицовкой для склепов. Во дворе шеренгами выстроились божки, дожидающиеся храмового одобрения и мертвых, которых надо будет благословить в последний путь. Беру и Огнь, Солиэль и Нерусса, Трич и Павший, Худ и Фандерея, а также Гончие, тигры, вепри и черви. Лавка была закрыта, и Резчик разглядывал пустые, безымянные надгробия. Вдоль заборчика выстроились мраморные саркофаги, а с противоположной стороны – высокие, пузатые урны с узким горлом, напоминающие беременных… Утробы, где будут храниться смертные останки, последнее пристанище для тех, кто узнает ответ на окончательный вопрос: что ждет нас всех там? как выглядят ворота, через которые надо пройти? Формулировок много, но смысл один – и ответ тоже один.
Мы вообще часто говорим о смерти. Умирает дружба. Умирает любовь.
