Дань псам. Том 1

Потому-то у него и загораются глаза, когда Драсти шепотом рассказывает о богатстве, разнообразных яствах, величественных памятниках, голубых огнях, что горят повсюду… и скоро оба засыпают: Драсти на комковатом матрасе, Бэйниск на полу рядом. А с противоположной койки на них глядит Веназ и своим оскалом выдает всю ненависть к Бэйниску и его новому любимчику, который занял место Веназа. Бэйниск – предатель, обманщик и даже хуже, и когда-нибудь Драсти за это поплатится…

Драсти не ошибся: он и правда словно магнитом притягивает задир. Жестокость ситуации в том, что таких смышленышей, как он, множество, и лишь по божьему благословению они доживают до тех лет, когда могут отомстить своим недалеким обидчикам. Увы, утешение это горькое и должного удовлетворения не приносит.

И наконец-то мы снова в Даруджистане. Великая ворониха срывается с башенки Баруковой усадьбы и устремляется в небо. Мелкий жирный демон злобно и довольно глядит ей вслед из чадящей печной трубы.

Словом, эта ночь ничем не отличается от прочих – очередной круговорот ожиданий и предвкушений, откровений и треволнений. Смотри же, смотри вокруг! Со всех сторон день и ночь, свет и тьма! Каждый шагает, непоколебимо веря, что его ждет твердая почва. Шаг за шагом, шаг за шагом, будто нет впереди никакой зияющей пропасти, совсем нет.

Шаг, еще шаг, еще шаг и еще…

Глава десятая"

"Придешь ли сказать, когда музыка смолкнет,Когда музыкантов поглотит пламя,Почерневшие инструменты рассыплются прахом,Когда танцорам откажут гниющие ноги и помертвевшая кожа начнет сползать с рук.Придешь ли сказать, когда музыка смолкнет,Когда звезды, что мы затолкнули в небеса, взревут,И тучи, набитые нашей ненавистью, взорвутся,Когда яркие высокие князья пройдут, мертво улыбаясь и роняя фальшивые маски с лиц.Придешь ли сказать, когда музыка смолкнет,Когда разум потонет в трясине суеверий,И бросятся в битву десятитысячные армии,Когда мы перестанем смотреть вверх и побежим в безумное ничто под пение небесного хора.Придешь ли сказать, когда музыка смолкнет,Когда от музыкантов останутся лишь обгорелые скалящиеся палки,Все инструменты завоют в неистовом крике,А вместо ртов останутся зияющие дыры, в которых будет свистеть лишь смертельный ветер.Придешь ли сказать, когда музыка смолкнет,Огонь обожжет мне дыхание, и песня наполнится мукой,Когда упадут обрезанные струнами пальцы,И в танце сведет все мышцы, скрутит, словно веревками, и только твой смех зазвучит над моим исковерканным трупом.Приди сказать, когда музыка смолкнет,Когда я отпрыгну и встречу бога или тысячу,Или вовсе никого в благословенном забвении,Когда смогу взломать ящик и выпустить зло и горькую ярость на всех безумных дураков, протискивающихся в двери.