6
0Ты меня понял?
– Понял.
– Я не для того освободила сердце, чтобы снова его заковать.
– Естественно. Это было бы неразумно.
Ваза снова посмотрела на советника, но ничего нового не разглядела.
– Как хорошо, что я не совсем пьяна.
Шардан поклонился, одним учтивым жестом превращая измену в нечто… почти благородное.
Ночь опускается на Даруджистан – плотный, непроницаемый туман, в котором легко заблудиться или спрятаться. Прохожие мотыльками стягиваются к освещенным улочкам, где в чугунных трубах посвистывает газ. Некоторые сливаются с темнотой – по крайней мере, пока под ногой предательски не хрустнет черепок или камешек. И повсюду поблескивают черные крысиные глазки да шуршат хвосты.
Свет льется из стеклянных окон и ставней, но кому есть дело до мирного сна, спокойных бесед и прочей скуки, убивающей своей предсказуемостью все предвкушение значительных событий!
Женщина, в чьей душе разгорелось пламя свободы, выгибает спину, и что-то у нее в голове вспыхивает. Она пустила в себя всего лишь второго мужчину в жизни – туда, где до этого бывали лишь пальцы Горласа, и, конечно же, пальцы не идут ни в какое сравнение с… о нижние боги!
Оставим их. Право слово, воображение красноречивее любых описаний странных вздохов и неуклюжей возни в поисках того или этих… Довольно! Вернемся в подлинную темноту – да, туда, где человек без пальцев выслеживает очередную жертву."
"Дальше – в новую усадьбу, где капитан домовой стражи Торвальд Ном вот-вот передаст ночную вахту в надежные руки Ожога и Леффа (да, он усердно их натаскал!), однако перед этим смотрит, как во двор въезжает двухместная черная карета, и глаза его сужаются в подозрительно-любопытные щелочки, внутри шевелится ощущение… чего-то. А из кареты тем временем выходит фигура в плаще с капюшоном и, словно неприятная мысль, взлетает по лестнице, скрываясь внутри усадьбы. Кто же… Но брось уже думать, Торвальд Ном! Давай, торопись домой, к любящей и должным образом впечатленной супруге! Думай только о ней и спеши!
А вот стражник, у которого время от времени возникают боли в груди, допрашивает завсегдатаев корчмы в поисках свидетелей. Не разглядели ли они того, кто вышел в подворотню вслед за их собутыльником и забил его там до смерти? Неужели никто не поможет отыскать убийцу?… Помогли бы, вот только и убитый был та еще скотина…
В подземном склепе (неприлично освещенном, кстати) сидит некто и замышляет падение города, начиная с горстки малазанцев. В его сознании нет полутонов и других компромиссов, навязанных реальностью.
В Пыхтелках отбой, и кроты ложатся на свои маленькие койки. Бэйниск садится рядом с Драсти, чтобы еще послушать про Даруджистан, ведь Бэйниск родился в Пыхтелках и ни разу не бывал за их пределами.
