6
0Сердце у него по-прежнему отбивало дробь, как град по жестяной крыше.
Имасс по имени Дев'ад Анан Тол молчал.
– Эй? – позвал Драсти.
– Детеныш, возьми мои инструменты. Это первые инструменты в истории, и я их сделал сам. Я был изобретателем. В моей голове роилось столько идей, что я жил как в лихорадке. Даже спать не мог: столько мыслей, столько открытий. Соплеменники боялись меня. Заклинатель костей боялся меня. Сам Рейст боялся меня – и потому бросил сюда умирать. Вместе с моими идеями.
– Мне, наверное, надо всем про тебя рассказать. Тебя достанут, и ты снова увидишь мир.
– Мир? Этот крошечный огонек у тебя в руке уже поведал мне больше, чем я могу постичь. К тому же солнце… ах, солнце… оно убьет меня, если я под ним окажусь.
– У нас еще есть металлические кирки, – сказал Драсти. – Из железа.
– Небесная руда. Да, я много ее видел в туннелях. Яггуты волшебством извлекали ее и придавали форму. Нам запрещалось наблюдать за этим. Но уже тогда я понимал, что извлечь руду можно и без магии. Нужно ее нагреть, расплавить, а потом перековать во что-то полезное. А Рейст еще правит?
– Никогда о таком не слышал, – ответил Драсти. – В Пыхтелках правит Бэйниск, в рудниках – горный мастер. В городе еще есть Совет из знатных семей, а в дальних странах – цари с царицами и императоры с императрицами.
– И коленопреклоненные т'лан имассы.
Сверху из ствола донеслось эхо далеких голосов.
– Меня собираются вытаскивать. Что мне рассказать про это место?
– Пустая порода, белая взвесь, отравленный воздух.
– То есть чтобы сюда больше никто не спускался?
– Именно.
– Но тогда ты снова останешься совсем один.
– Именно. Да, и скажи еще, что здесь живет призрак. Покажи им волшебные инструменты.
– Хорошо. Кстати, я бы мог еще раз сюда пробраться, если захочешь.
– Был бы весьма рад, детеныш.
– Что-нибудь принести?
– Да.
– Что?
– Шины.
И вот Драсти возвращался к свету, а в перегруженной сумке гремели инструменты мертвеца. Рога и кость, окаменелые от времени, больно кололи в бедро.
Если Веназ прознает о них, то отберет, так что надо быть осторожнее. А лучше – спрятать, и желательно там, где никто не станет смотреть или искать. Да, придется поломать голову.
И еще разыскать эти, как их, «шины»…
Они направлялись к таверне «Феникс» – от Усадебного квартала вниз, в Даруджистанский, через стену третьего яруса. Не слушая возражений историка, Скиллара повисла у него на руке.
– Так много людей, – говорила она. – Этот город куда крупнее тех, где мне доводилось бывать. Особенно поражает, наверное, сколько лиц кажутся мне знакомыми – точнее, напоминают тех, кого я когда-то знала.
Дукер задумался, потом кивнул.
– Да, пожалуй, весь мир такой.
– Правда? Почему же?
– Понятия не имею.
