7
0Глазницы, нос, уши, рот замазывают глиной, которая становится как бы второй кожей. Чтобы закончить комнату, ждут, пока умрут еще двое, и тогда можно стелить крышу из пальмовых листьев и подобного материала.
Некоторые дома напоминают настоящие замки – лабиринты из сотен комнат, темных и душных. Ни одному мертвецу оттуда не выбраться. Они вынуждены стоять и смотреть с вечным осуждением. Под таким давлением, рассказывали беженцы, нетрудно было сойти с ума. И многие сходили.
Джунгли не поддавались земледелию. Почва отторгала плуг. Огромные деревья не боялись огня, об них тупились железные топоры. Деревни разрастались, поглощая всю свободную землю, пока не оставалось ничего. Враждебные племена испытывали такие же трудности, и неудивительно, что вскоре начались затяжные войны. Мертвые предки требовали воздаяния за пролитую кровь. Убитые сородичи, чьи похищенные тела не могли быть должным образом погребены, оставляли в семье зияющую рану, закрыть которую можно было только ответным убийством.
«Кровь за кровь», – рассказывали беженцы. Кровь за кровь, и больше ничего. А когда враг стал выжигать дотла целые деревни…
Единственным спасением от безумия было бегство.
Обо всем этом Нимандр думал, ведя свою кобылу под уздцы по пыльной дороге. Предки его не преследовали, не требовали от него каких-то поступков или поведения. С одной стороны, он ощущал себя свободным, с другой… потерянным, что ли.
Далхонцы построили новую лодку и уплыли – не домой, а в некое неизвестное место, где на тебя из каждой стены не смотрят призраки прошлого.
Сзади заскрипели рессоры. Нимандр оглянулся и увидел, как с повозки спрыгивает Каллор. Поправив кольчугу, старик нагнал Нимандра и пристроился рядом.
– Интересное применение для трупов, – заметил он.
– А в чем смысл? – спросил Клещик, оглядываясь.
– Отпугивать ворон? Не то чтобы здравомыслящая ворона дважды посмотрела на эти жуткие растения. Они ведь даже не из этого мира.
Клещик удивленно вскинул брови.
– Не из этого мира?
Каллор почесал бороду, и поскольку отвечать явно не торопился, Клещик снова повернулся вперед.
– Сейманкелик, – сказал Нимандр. – Умирающий бог… ожидающий в Бастионе.
Седовласый воитель хмыкнул.
– Ничто не меняется.
– Еще как меняется, – парировал Клещик, не оборачиваясь. – В худшую сторону.
– Неправда, – отозвался Каллор. – Кому, как не тисте анди, знать, что это иллюзия и возникает она от старости. Чем больше видишь, тем чаще предаешься воспоминаниям о том, как было раньше.
– Чушь. Так говорят только старые хрычи вроде тебя, чтобы затормозить нас, чтобы мы ничего не делали – лишь бы продлить свою драгоценную стабильность и провести остаток дней в якобы заслуженном уюте.
