7
0Идиоты треклятые! Отпущение – это еще не всё! Но они лишь уставились бы на нее скорбными луноподобными глазами, страстно желая получить ответы на все вопросы, цепляясь за представление о том, что у страдания должна быть причина и что, если ее знать, страдать станет легче.
Но от знания, повторяла себе Салинд, легче не становится. Оно лишь заполняет то место, куда в противном случае хлынет отчаяние.
Вы что, не можете жить без ответов? Задайте себе этот вопрос, каждый из вас. Вы не можете жить без ответов? Если так, вы наверняка способны придумать и собственные ответы, такие, что вас утешат. Те же, кто не разделяет ваших взглядов, будут самим своим существованием порождать у вас в сердцах страх и ненависть. Да разве есть бог, что благословит подобное?"
"– Я не Верховная жрица, – прохрипела она, а вода текла у нее по щекам.
По грязи снаружи зашлепали тяжелые сапоги. Дверь отворилась, бледно-серый свет заслонил темный силуэт.
– Салинд.
Она моргнула, пытаясь разглядеть того, кто обратился сейчас к ней с таким… состраданием.
– Не надо ничего спрашивать, – сказала она. – Тем более говорить.
Силуэт двинулся, дверь, проскрежетав по размокшему гравию, закрылась, хижина снова наполнилась сумраком. Вошедший некоторое время стоял молча, с его длинного кожаного плаща капало.
– Так не годится.
– Кто бы ты ни был, – сказала ему Салинд, – я тебя не приглашала войти. Это мой дом.
– Прошу прощения, Верховная жрица.
– От тебя пахнет соитием.
– Да, это и неудивительно.
– Не прикасайся ко мне. Я – отрава.
– Я… я не собирался к тебе… прикасаться, Верховная жрица. Я прошел через поселок – условия здесь никуда не годятся. Но я уверен, что Сын Тьмы недолго будет терпеть подобную нищету.
Она сощурилась на него.
– Ты – друг Осененного Ночью. Единственный из тисте анди, готовый снизойти до людей.
– Выходит, вот как вы о нас думаете. Это… не слишком радостно.
– Я плохо себя чувствую. Уходите, сударь.
– Меня зовут Спиннок Дюрав. Возможно, я назвал свое имя при нашей предыдущей встрече – сам я этого не помню, как, очевидно, и ты. Ты тогда… бросила мне вызов, Верховная жрица.
– Нет, Спиннок Дюрав, я тебя отвергла.
Кажется, в его тоне, когда он ответил, прозвучало что-то вроде мрачной усмешки.
– Может статься, это одно и то же.
Она фыркнула.
– О нет, только не очередной упертый оптимист.
Он вдруг протянул к ней руку, его теплая ладонь коснулась ее лба. Она отдернула голову. Выпрямившись, он произнес:
– У тебя жар.
– Уходи.
– Я намерен забрать тебя с собой…
– А как же остальные несчастные в этом лагере? Их ты тоже заберешь с собой? Или меня одну, поскольку всех остальных тебе не жалко? Если, конечно, тобой движет именно жалость.
– Я распоряжусь, чтобы в лагерь направили целителей…
– Будь так любезен.
