7
0И снова ей придет мысль, что надо бы отозвать отца в сторону и предупредить… О чем? Да хотя бы о ее муже, а заодно и о Хануте Орре с Шарданом Лимом, замысливших захватить власть в Совете и установить триумвират. Но отец только посмеется, скажет, мол, все юные члены Совета одинаковы, полны самомнения и амбиций и что их восхождение неминуемо, как прилив, нужно лишь подождать – и когда они это осознают, то перестанут строить коварные узурпаторские планы. Терпение, добавит он, – добродетель, которой учатся дольше всего. Да, отец, и часто оно приходит тогда, когда от него уже никакого проку. Взгляни на себя: прожил жизнь с нелюбимой женщиной, и теперь, когда ее не стало, ты уже сед, ссутулен и спишь по десять колоколов…
Эти и другие мысли ворочались в ее голове, пока Ваза умывалась и выбирала наряд на предстоящий день. В спальне скрипнула кровать: это Горлас сел и, видно, расшнуровывает ботинки. Как всегда, прекрасно знает, что она в уборной, и, как всегда, ему все равно.
Что же Даруджистан предложит ей сим ясным днем? Скоро узнаем.
Она отвернулась от учеников, тренировавшихся в парах, и, заметив его, воздела очи горе.
– Это ты…
– Вот, значит, новый выводок? Сладкий Апсаларов поцелуй, скажу я тебе, Скалла.
Она криво усмехнулась и прошла в тень колоннады, где уселась на скамейку, вытянув ноги.
– Ну да, Остряк, так и есть. Знаешь, что я заметила? Благородные отпрыски все до единого ленивые, жирные и незаинтересованные. Отцы хотят, чтобы они овладели мастерством фехтования, а для них это такая же обуза, как игра на лире или сложение с вычитанием. Многие даже не могут удержать тренировочную шпагу дольше пятидесяти ударов сердца, и я за восемь месяцев должна вылепить из этой размазни хоть что-то вменяемое. Апсаларов поцелуй, говоришь? Да, согласна. Воровство как оно есть.
– И погляжу, ты неплохо устроилась.
Она провела рукой по бедру.
– Ты про новые легинсы? Роскошные, да?
– Чрезвычайно.
– Вообще-то старым ногам черный бархат не идет.
– Моим – точно нет, согласен.
– Чего тебе, Остряк? Вижу, полосы хотя бы потускнели. Говорят, после возвращения они буквально пылали.
– Кошмар, да. Мне нужно сменить род занятий.
– Не смеши меня. Ты же больше ничего толком не умеешь. Кто, как не олухи вроде тебя, будет рубить разбойников и остальную погань? Уйдешь на покой, и этот город обречен, а я, между прочим, живу здесь, и мне нравится. Так что чем скорее ты вернешься на дорогу, тем лучше.
– И я тоже по тебе скучал, Скалла.
Она хмыкнула.
– У Бедека с Мирлой все хорошо, кстати.
– Так, ни слова больше.
Он вздохнул и провел рукой по лицу.
– Я серьезно, Остряк.
– Слушай, я ведь многого не прошу. Просто навещать иногда…
– Я даю им деньги.
– Правда? Впервые слышу.
