7
0
– Как нам быть? – спросил Нимандр у Клещика.
– Не знаю. Он уже наверняка… потерян.
Нимандр посмотрел на Аранату.
– Мы сможем дойти до таверны?
Та покачала головой.
– Не надо было вообще его там бросать, – заявил Ненанда.
– Сдурел, что ли? – рявкнула Кэдевисс.
Клещик все еще сидел на полу, ощупывая лицо. Его била дрожь.
– Что за колдовство здесь творится? Неужели божья кровь способна на такое.
Нимандр пожал плечами.
– Я ни разу не слышал ни о чем подобном. Умирающий бог истекает ядом."
"Он с трудом удерживался, чтобы не расплакаться. Все казалось таким ненадежным; время и реальность буквально истлевали на глазах и клочьями разлетались на ветрах безумия.
Клещик хрипло вздохнул.
– Яд, говоришь? Тогда почему мне хочется еще?
Нимандр не знал, что ответить. Может, в этом кроется некая истина? Может, мы все упиваемся чужой болью? Радуемся чужому страданию просто потому, что страдаем не мы? Неужели это способно вызвать зависимость?
Вдруг далекие стоны сменились воплями – жуткими, истошными, словно звуки бойни. Ненанда, обнажив меч, подскочил к двери.
– Стой! – крикнула Кэдевисс. – Слушай! Это не он, это они! Он убивает всех. Хочешь помочь ему, Ненанда? Хочешь?
Ненанда вдруг ссутулился и с потерянным лицом отошел от двери.
Вопли скоро утихли. Вместе с последним в тишине растворились и крики Умирающего бога. Деревню снаружи постоялого двора – а с ней и весь мир – как будто отсекло топором.
Остаток ночи никто не спал. Все разбрелись по углам, погруженные в мысленный разговор с единственным близким существом – со своей душой. На лицах сородичей, в их пустых глазах Нимандр видел шок. Угроза отступила, и он почувствовал, как воля Аранаты, ее мощь тоже ослабевают, прячутся в глубины, где их нескоро потревожат. Взгляд ее снова стал почти безжизненным и пугливым.
Десра стояла у окна. Внутренние ставни были распахнуты, и она неподвижно смотрела на пустынную улицу. Глядя на нее, Нимандр гадал, о чем она говорит сама с собой – если говорит, если она не просто повинуется инстинктам и чувствам, реагируя только на сиюминутные потребности.
«А ты жесток».
«Опять Фейд. Оставь меня в покое, призрак».
«Ты не подумай, я одобряю твои мысли. Десра – шлюха, и мозг у нее как у шлюхи. Она не видит разницы между брать и давать, приобретать и терять, предлагать и уступать. Она помешана на власти, вот и ждет теперь, когда же придет ее убийца, чтобы затащить его в постель. Она не умеет отличать смерть от жизни, поражение от победы, страх от нужды, а любовь от похоти».
«Уходи прочь».
«Но ты же на самом деле этого не хочешь, ведь иначе останешься наедине с тем, другим голосом, который сладко нашептывает всякие нежности. Что-то не припомню, чтобы она их говорила, пока была жива».
«Прекрати».
