7
0Значит, Торвальд вернулся и уже успел вам заплатить? Тогда почему же Крупп платит сегодня за выпивку? Ах, не трудитесь, разрешите Круппу самому ответить на свой вопрос! Просто Торвальд лишь пообещал заплатить, а доверчивые Лефф с Ожогом купились, так? Он просил вас дать ему одну ночь, лишь одну – и все будет замечательно!
– Как ты догадался?
Крупп улыбнулся.
– Дорогие мои недалекие друзья, если Гареб об этом услышит – если он прознает, что вы отпустили злополучного Торвальда Нома, то быть вашим именам в том злосчастном списке. Вам не останется иного выхода, кроме как сдаться самим за большую награду, вот только вам ее не видать, ибо Гареб спрячет вас где-нибудь да расчленит. Ох, грядет катастрофа!
– Торвальд Ном был нашим подельником, – спокойно сказал Лефф, хотя по лицу градом катил пот. – Он дал нам слово. Если же он его не сдержит – что ж, еще никто не кидал Леффа с Ожогом, не раскаиваясь потом. Тебя тоже касается, Крупп. Вздумаешь заложить нас Гаребу…
– Беру помилуй! Крупп никогда бы так не поступил, дорогие мои вспыльчивые друзья! Вовсе нет, Крупп опасается листков, что ныне в грязных руках уличных мальчишек на каждом углу – истинная чума, охватившая Даруджистан! Листки эти зловеще охочи до слухов и скоры на сенсации, а кому ведомо, из какого множества источников они черпают сведения? И Крупп обеспокоен, о чем они расскажут завтра!
– Уж лучше бы им молчать, – процедил Ожог одновременно испуганно и воинственно.
– Что ж, мои славные друзья, пора нам прекратить сегодняшний спор! – Крупп небрежно, но вместе с тем картинно взмахнул руками. – Грядут чрезвычайно важные события. Крупп ощущает их неизбежную… неизбежность. Он чувствует это в воздухе, в дуновении ветерка, в покачивании огонька свечи, в дрожащих лужицах эля, в скрипе ступенек… в стуке дверей. Чу! Номы и цветы! Ножи и кровь! Лица бледные и расстроенные! Прочь от Круппова стола, ничтожные зеваки из праздной толпы! Здесь скоро произойдет удивительнейшая встреча!
Тело Раллика тяжелело с каждым шагом, однако Резчик все-таки доволок его до входа в таверну. Боги, он умер… Я убил своего друга… О боги, за что…
Толкнув плечом дверь, Резчик втащил убийцу внутрь.
За стойкой он увидел Мизу, а рядом с ней – Ирильту. А слева от него, расширив глаза, замерла…
– Салти! Раллик ранен… Нам нужна комната… И лекарь…
Миза уже выхватила убийцу из рук Резчика.
– Худов дух, кто ж его так покромсал?!
– Мне очень… – начал Резчик."
"Но тут к нему подошла Ирильта; от нее пахло элем и чесноком. Ее лицо вдруг стало близко-близко, и на губах Резчика отпечатался смачный поцелуй, язык высунулся из приоткрытых губ, как червяк из червоточины.
Резчик отстранился – и немедленно попал в объятия к Салти. Та крепко сжала его, да так, что дышать стало нечем.
