2
0
— У вас всё хорошо? — разрываю пакетик, наблюдая за ним.
— Да.
Улыбка не сползает с лица. И глаза искрящиеся. У Шипа таких не бывает. Обычно у него в них недовольство и надпись — как вы все меня задолбали.
А тут…
Не глядя, залезаю на высокий стул у барной стойки. Облизываю ледяное и сладкое мороженое.
Хмм… Не очень.
С Глебом мы ели вкуснее.
— На улице очень красиво, — киваю на окно.
— Да, сказка, — воодушевлённо. — В такую погоду гулять хорошо. Или на лыжах.
— А вы мне на залив обещали, но так и не сводили.
— Обещал, свожу, — опять улыбка. — Идите, собирайтесь.
— Серьёзно? — не верю своим ушам.
— Абсолютно! Одевайтесь потеплее, там может быть ветер.
Не доев мороженое, срываюсь наверх, чтобы собраться.
Свитер, колготки под джинсы. Шарф где-то должен быть, — роюсь в шкафу.
Вот он!
Тот самый, что Глеб подарил. И рукавички.
Через пять минут я при полном параде стою в ожидании Тараса у входной двери.
Наконец-то выйду за территорию моей индивидуальной тюрьмы с комфортными условиями.
Внутри всё трепещет от радости.
Шип выходит из кабинета, застёгивая в кобуру пистолет.
— Это обязательно?
— Да.
Ну, конечно… Вдруг меня кто-нибудь за забором караулит. Так и ждёт в сугробе, когда я выйду, чтобы убить.
Ой, да ну вас! — машу рукой и выхожу на улицу.
Глубокий вдох и дебильная радостная улыбка на всё лицо.
Кайф!
Легкие распирает от морозного свежего воздуха. До хрипоты. Кажется, ещё раз вдохну, и они лопнут, как воздушный шарик.
Необъяснимые ощущения.
Тарас выводит меня за ограду дачи, вниз по дороге между деревьев, занесённых снегом.
К ней примыкает дорожка, ведущая вниз по склону к заливу.
— Смотрите под ноги, — предупреждает Шип.
Поздно."
"Делаю несколько шагов, поскальзываюсь и еду на жопе вниз по склону, как на горке. Разворачиваюсь назад, Тарас бежит следом, размахивая руками, тоже падает и следом за мной на пузе.
Торможу ногами о большой камень. Сзади налетает капитан. От толчка ударяюсь головой о валун. Не сильно, но ощутимо.
— Ай! — хватаюсь за лоб.
Переползает на коленях вперёд.
— Покажи, — убирает руку. — Шишка будет, — посмеивается.
Взгляд кошачий. Игривый. У Глеба такой был, а у Шипа никогда. Словно подменили человека.
Или он воспользовался советом и выпустил своего внутреннего ребёнка?
Сомневаюсь. Ему и так комфортно. У него есть власть. Над своими людьми. Надо мной. Не меняются люди резко.
Может, заболел?
Снимаю рукавичку и прикладываю ладонь к его лбу.
— Это вы зачем? — сводит глаза к переносице и поднимает вверх.
Смешит.
— Ведёте себя странно, — встаю на колени, а потом поднимаюсь.
Вся в снегу. Отряхиваюсь. Тарас помогает.
— И в чём моя странность? — убирает снег с моей шапки и смотрит внимательно в глаза.
