Хочу играть в тебя

В тот период я вообще не могла и не хотела разговаривать ни с кем. Поминки еще не прошли, а Зинка уже расхаживала по дому с видом хозяйки и указывала мужу, что и куда передвинуть.

— Виталя, стол тащи сюда, кровать из большой комнаты перетащи в терраску, там ты будешь ночевать, когда напьешься. Может второй стол не приставлять? И куда столько народу. Родственники ладно, а соседей бы приглашать не стоило, столько денег. Так, надо проверить, нет ли на виду драгоценностей, а то сопрут ведь. Я в ужасе кидала взгляды на детей, считая, что такие высказывания никак не могут быть предназначены для их ушей.

"

"Старший Коля все время просиживал на диване, уткнувшись в телефон и нацепив наушники, Лешка увлекался конструкторами, который привез с собой. Ната же почти все время сидела у меня на руках, она показывала мне картинки из любимой книжки, и, казалось, не обращала на слова матери никакого внимания. Каждый раз, когда Зинка выдавала что-то подобное, мне хотелось выскочить из комнаты, чтобы не слушать сестру, но я оставалась сидеть на месте.

— Ань, — ты же не против, что мы тут поживем? — вдруг как-то спросила Зинка.

— Что?

— Ну, мы тут поживем, где ты все время витаешь?

Я пожала плечами. Как я могла быть против или нет, если Зинка все равно сделает по-своему. Я опять подумала про тишину и свою комнату, но еще предстояло укладывать спать младших детей. Мне казалось, они не вполне осознавали, что такое смерть и похороны.

Тот ужасный день я почти не запомнила. Церковь, кладбище, лица соседей и коллег мамы по работе, застолье — все слилось в один непрекращающийся кошмар, из которого выплывало довольное красное лицо Зинкиного Виталика, подносящего к губам очередную рюмку.

Не знаю, как бы я выдержала все это, если бы не приезд лучшей маминой подруги тети Аллы. Почти двадцать лет назад, еще до моего рождения, она уехала из нашего городка, решив начать новую жизнь, подальше от тетки, у которой воспитывалась. Время от времени она все же приезжала, проведать ту же тетку, тогда обязательно навещала нас, дарила мне кучу подарков. Может быть поэтому даже любое упоминание о ней всегда ассоциировалось с праздником. Тщательно ухоженная, уверенная в себе, веселая и благоухающая дорогим парфюмом, она олицетворяла собой глоток свежего воздуха. Тетя Алла мало говорила, хорошо понимая, что слова тут ни к чему, просто прижимала к себе и гладила по голове, и от этого становилось чуть легче. Я видела, что она недолюбливает Зинку, но не могла ее осуждать, поскольку сама с трудом переносила сестру, как это ни печально. Я была благодарна ей, что она остановилась в поселке на несколько дней и помогла пережить самые сложные моменты.