Чужое зверье

Перед ней стоял дрожащий парень в безразмерной одежде, с синими от холода губами. Смершевец продрог до костей, пока добирался до Урочища. Злой ноябрьский ветер выстудил из одежды остатки тепла. Несколько раз Савельеву пришлось отлеживаться на ледяной земле в стылой грязи, дожидаясь, пока мимо пройдет патруль. Поэтому через сутки своего перехода он трясся от холода и едва чувствовал окоченевшее тело.

Куркина строго велела:

– Скидывай одежу и к печке давай, согреться тебе надо, чтобы не занемог.

Она не спрашивала ни его имени, ни для чего он явился. Только накинула на парня свою доху, сунула в руки ковш с горячей водой:

– Пей, пей. До дна.

Тот дрожащими, стылыми руками впился в ковш и жадно припал к его краю. Со стороны контрразведчик был похож на измученного воробья, который застыл на жердочке, нахохлившийся и растрепанный.

Однако уже через пять минут парень поднял серые глаза на женщину. Он чуть согрелся и смог объяснить, для чего пробрался в немецкий тыл:

– Меня к вам отправили с заданием из Железногорска. Я из отдела контрразведки. Мне поручено внедриться в немецкий абвер, стать двойным агентом, чтобы выяснить, кто в советском штабе предатель. Направили к вам за помощью.

В его глазах было столько мольбы и одновременно решимости, что женщину словно кипятком окатило. Она поняла без всяких объяснений – этот парнишка добьется того, что запланировал. Несмотря на свою юность и беззащитный вид.

И Ольга Куркина задумалась, как помочь парню. Ее ответа Алексей Савельев терпеливо ждал, сидя на лавке, постепенно согреваясь у натопленной печи. По жилам снова бежала кровь, колола миллионами иголок, возвращая чувствительность телу.

– Вот что, – Ольга принялась снова за стирку, понимая, что ничего не может снять ее обязанности прачки и кухарки. – Ты пока отсидишься в сарае. Там тепло в сене будет, до темна дотерпишь. Чтобы никто из квартирантов тебя не увидел, они туда не суются. Вечером я к тебе загляну. Мне один их офицер должен за услугу. Попробую договориться. Если выйдет, то тогда возьмут они тебя на службу. А если нет, то не серчай, парень, я фашистам не командир. И так терплю их еле-еле, ради победы прислугой у них работаю."

"– Спасибо, вы мне очень, очень поможете. Вы – моя надежда.

От его простодушной благодарности и мальчишеской искренности внутри что-то екнуло. Ольге вспомнились собственные дети, о судьбе которых женщина ничего не знала.

Она спросила так же сухо:

– Голодный?

– Нет, мне в дорогу консервы давали. Я перекусил, – паренек уточнил: – А что вы в штабе немецком будете говорить?

– Скажу, что сын мой вернулся из советского плена, – лицо у Ольги стало темным от горьких воспоминаний. – Он старостой при немцах служил, в штабе знают об этом.